Страница 76 из 78
— Не только. Я тут недавно занимался одним вопросом... Короче, и в автомобильной промышленности нашлось бы применение такой стали, и в других. Я уж не говорю о том, что люди во все времена любили и будут любить красивые вещи и платить за них немалые деньги.
— Какие красивые вещи?
— Булатные клинки отличались необыкновенной красотой. Их натирали хорошо раскаленным порошком медного купороса и получали цвет. Узор булата неповторим, как отпечатки пальцев, за кинжал слона давали!
— Какого слона? — удивился Пьер.
— Слон в Индии — большая драгоценность. Так вот, за один булатный клинок можно было получить взрослого слона, отдавали не торгуясь.
— Мама моя! А мне все время говорили, что в списке — самые обычные химические элементы, ничем не примечательные.
— Повторяю, составляющие булата просты, но простое горазда труднее создать и труднее разгадать, чем сложное...
Последовали две недели напряженной работы. Дело, взятое в порядке общей очереди, оказалось весьма любопытным! Пьер встречался с множеством людей, находился в постоянном контакте с Муслимом. Следователь располагал возможностями, каких изначально лишен частный сыщик. Наконец он решил, что можно с чистой совестью отчитаться перед клиентом.
Клиентом этим был Хохолок, но Пьеру хотелось устроить общий сбор. Он сочувствовал Серафиме и Елизавете, был благодарен Терезе Ворличек — если бы не она, он не вышел бы на убийцу Званцева и, соответственно, никогда не нашел бы убийцу Цейского. Доводы эти показались всем убедительными, и встречу назначили у Елизаветы. Она сама это предложила.
Пьер приехал первым. Когда он вошел, в прихожей топтался Гоша. Ему и Ляличу недавно все-таки рассказали правду — с подачи Серафимы. Она убедила Пьера, что так будет лучше: Лизавета любит мужа, он ее тоже, так что сможет хоть как-то утешить. Ну а Лялич... нельзя же всем рассказать, а его держать в неведении.
Однако тактичный Гоша понимал, что сегодня тут обойдутся без него, поэтому, поздоровавшись, кратко бросил Пьеру:
— Сейчас самое время что-нибудь выпить, а в доме нету ничего, я сбегаю за коньячком, тут недалеко...
— Спасибо вам, Генри. Как Елизавета Александровна?
Гоша покачал головой:
— Как гласит пиратская пословица, для моря крышки не найдешь...
— Она утешится, — пообещал Пьер. — Но не скоро.
Он подхватил на руки Фантомаса и вошел в кухню. Серафима уже была там. Очень бледная, она расставляла чашки на столе, двигаясь, как автомат.
— Вот уж не думала, — горько сказала Лизавета, усаживая своего первого гостя на удобный кухонный диванчик, — что приглашу Терезу к себе в гости...
— Она будет с Хохолком, так что мне тоже придется несладко, — заметил Пьер, гладя кота.
— Плохие новости? — спросила Серафима. Это были ее первые слова.
— Не сказал бы, — отозвался Пьер. — Просто... кое-какие детали. Ничего хуже уже не будет.
Серафима встала, молча отошла к окну и уставилась на улицу. Лизавета поставила перед Пьером чашку чая.
— Они подъехали, — сообщила Серафима. — Идут сюда.
— Спасайся, кто может, — пробормотал Пьер.
— А Гоша внизу, на лавочке сидит.
— Не замерз бы, — забеспокоилась Лизка.
— Не замерзнет, он уже пошел куда-то, за вином, наверное.
Раздался звонок в дверь, и Лизавета, несколько смущенная странной ситуацией, отправилась встретить гостей. Их усадили на короткую сторону диванчика, имеющего форму буквы «г»; сидели они чинно, немного похожие на двух египетских фараонов. Хозяйка дома хлопотала, разливала чай, с несколько искусственной заботливостью подвигала гостям чашки и вазочки с конфетами и печеньем.
— Я думаю, не стоит откладывать, — решился Пьер. — Спасибо, что-то не хочется чаю.
— Кофе? — предложила Лизавета. Она держала в доме кофе для гостей.
— Вот это с удовольствием. Итак, мы сегодня здесь собрались, поскольку случившееся близко затрагивает всех присутствующих. Прежде всего я обязан отчитаться перед своим клиентом, — Пьер сделал в сторону Хохолка легкий полупоклон, насколько это позволял прочно угнездившийся у него на коленях Фантомас. — Думаю, что я теперь знаю практически все, хотя несколько позиций остались невыясненными.
— Так вы нам расскажите, — предложил Хохолок, глядя почему-то на Терезу. — Может быть, по ходу дела кто-то что-то сможет уточнить.
— Хорошо, — согласился Пьер. Как раз на такой сценарий он и рассчитывал. — Итак, Ульяна Лунаева... Присутствующие ее хорошо знают, за двумя исключениями: я и мой клиент никогда в жизни ее не видели. Дунаева была близкой подругой Елизаветы Александровны и Серафимы, а Тереза Марковна была их преподавателем во время учебы в институте. Дунаева беспокоила ее. С самого начала она понимала, что в ней есть что-то пугающее и неприятное.
Тереза молча наклонила голову.
— Однако Дунаева была превосходной студенткой и отлично закончила институт, после чего, вместе с одной из своих подруг, занялась соответствующим бизнесом. У нее были несомненные деловые способности, добросовестность и методичность Серафимы и ее поддержка стали большим подспорьем. Елизавета Александровна также помогала обеим, дела шли хорошо. Но я думаю, что все это время, осознанно или бессознательно, Дунаева искала какой-то возможности обеспечить себе безбедную жизнь или... дикую экспедицию.
— Какую дикую экспедицию? — удивился Хохолок.
— Откуда вы знаете? — устало спросила Серафима.
— Неважно, — уклонился от ответа Пьер. Ему рассказал о дикой экспедиции Гоша, и он вдруг испугался, что подведет парня. — Дикая экспедиция, Иннокентий Петрович, — это такая мечта. Ульяна Дунаева мечтала отправиться в дикую экспедицию — так она называла поездку в некий медвежий угол, любой.
— Улечка всегда говорила, — тихо вставила Лиза, — что хотела бы иметь достаточно денег, чтобы организовать за свой счет экспедицию. Ученых нанять, биологов, попасть в такие места, где людей почти нет, расположиться там на долгое время... Только денег на это очень много надо. Снаряжение и прочее, а потом у Ульки был бзик, что нанятым людям хорошо платить надо, иначе несолидно.
— У каждого из нас есть мечта, — сказал Пьер примирительно. — И если я составил себе правильное мнение о персоне Лунаевой, то она как раз из тех, кто не станет грезить понапрасну, а сделает все, чтобы претворить мечту в жизнь.