Страница 75 из 78
Мы замолчали и прислушались. В доме раздавались какие-то странные звуки. Не сговариваясь, мы ринулись обратно в холл и увидели Лизку. Она сидела на ступеньках и плакала — горько, навзрыд. Одной рукой она утирала глаза, другая была зажата в кулачок.
— Лизонька, — рванулась я к ней, сама чуть не плача от жалости. — Ну перестань, уймись, прошу тебя! Что ты? Что с тобой?
Не переставая плакать, Лизка молча разжала кулачок. На ее ладони лежала красивая заколка с тигровым рисунком. Я сразу узнала ее. Это была Лизкина заколка, и она любила ее, потому что получила в подарок от Ульяны — та привезла вещицу с какого-то экзотического курорта. Мне она тоже привезла такую заколку, но другой расцветки, в клеточку. Подарки Улька выбирала с любовью, это сразу чувствовалось, и привозила нам всегда очень много разных вещиц.
— В ванной... в ванной! — прорыдала Лизка.
Я поняла. Значит, она забыла эту заколку в ванной в тот вечер, а Ульяна либо проглядела ее, либо так и не приезжала с тех пор в этот дом. И теперь сам факт наличия здесь этой заколки все подтверждал, сомнений уже быть не могло.
— Лизка, — прошептала я в полном изумлении, — ну неужели ты еще надеялась.... на что-то надеялась?
Петр Кириллович, конечно, все сразу же понял. Он подошел к нам, осторожно взял заколку и помог Лизавете подняться. Я утерла ей слезы, сунула свой платок.
— Наверное, надеялась, — горько проговорила Лизка. — Хотя думала, что уже не надеюсь.
На следующий день Пьер Безухов съездил в некий научный институт, где и познакомился с ученым-химиком, хорошим знакомым Терезы Марковны Ворличек. По просьбе сыщика она связалась с ним заранее и предупредила об этом визите.
Химик внимательно прочитал распечатанный на принтере перевод списка, который содержала пресловутая рукопись, и заявил:
— Почти что с полной уверенностью могу сказать, что этот текст имеет отношение к выплавке стали.
К выплавке стали! Американец Мэтью Стивенсон — специалист по стали и сплавам!
Пьер был так поражен этим открытием, что с трудом восстановил в памяти имя этого милейшего химика, который сейчас жертвовал своим драгоценным временем, как он сам объяснил, «из уважения к Терезе Марковне».
— Евгений Герасимович, — вспомнил он наконец, — вы в этом уверены?
— Почти. Видите вот эту строчку? Последнюю? Очень похоже на описание процесса выплавки редкого и драгоценного сорта стали.
— И по этому описанию можно понять, как делать такую сталь?
— Нет, конечно, вы же видите, ингредиенты здесь не все. Первым стоит номер четыре, то есть три составные части, вероятно самые главные, — неизвестны.
— А если бы они у вас были?
— Тогда, вероятнее всего, можно. Старинная рукопись, так? Вы думаете...
И Евгений Герасимович снова, еще с большим вниманием, прочитал бумагу. Вдруг лицо его изменилось, он вгляделся в написанные строчки, как человек, который не может поверить своим глазам.
— Господи! — пробормотал он. — Не может быть!
— Что? — спросил, холодея, маленький сыщик. Его собеседник молчал, и он пытался понять, к какой именно строчке прикован его взгляд. — Да в чем дело?
— Видите ли, — наконец медленно заговорил ученый. — Нельзя, конечно, сказать достоверно, но похоже, очень похоже, что это — будет.
Глава двадцатая. Как закалялась сталь
Что такое булат, Пьер знал очень отдаленно. Слышал о булатной стали, но мало что знал о ней. Однако в голове у него зашевелились какие-то воспоминания, какие-то отрывочные сведения, полученные из разных статей и телевизионных передач. Вроде бы секрет этого булата утерян, но точной уверенности у него не было.
— Почему вы думаете, что это про булат? — спросил он осторожно.
— Сюда смотрите. Вы уверены, что переводчик не ошибся и верно перевел эту строчку?
Пьер нагнулся, прочитал: «Вокруг пояса».
— Практически уверен, я сам стоял рядом со специалистом, который читал рукопись и переводил ее. У него большой опыт. А при чем тут булат?
— Драгоценные булатные клинки везли по караванным дорогам свернутыми в кольцо. Это стальное кольцо надевали вместо пояса. Есть много свидетельств, подтверждающих это. Трудно поверить, но клинок после этого сохранял исходную прямолинейность.
— Как это? — не понял Пьер.
— Никто пока не знает.
— Вроде бы я читал, что современная сталь даже прочнее булата.
Евгений Герасимович улыбнулся:
— Вы не ошибаетесь. Современные технологии позволяют получить стали и сплавы, которые превосходят, причем часто значительно превосходят, булат по какому-то одному признаку. Они могут быть прочнее, тверже, могут легче коваться, не поддаваться ржавчине. Но еще никому не удалось получить сталь, которая сочетала бы в себе все свойства булата. Булат разрубал на части камни и легко рассекал невесомые шелковые ткани, подброшенные в воздух. Был такой металлург Аносов, ему почти удалось воспроизвести булат, но все же не полностью.
— А где этот булат делали? — спросил Пьер.
— Сначала в Индии, потом в Дамаске. Но когда секрет изготовления стали попал в Дамаск, часть его уже была утрачена.
Пьер молча думал. Корабль, с которого подняли рукопись, шел как раз из Индии. Неужели он нашел разгадку?
— Скажите, а если будет раскрыт секрет булата — это может иметь, ну, какое-то коммерческое значение?
Химик посмотрел на него, как на ненормального.
— Вы спрашиваете, Петр...
— Кириллович.
— Вы спрашиваете, Петр Кириллович, можно ли использовать сталь, которая гнется дугой, а потом выпрямляется, не ржавеет и не ломается, выдерживает практически любые нагрузки...
— Я понял, понял. Вроде я где-то читал, что сейчас булат производить уже не стоит, долго и дорого, а использование ему найти трудно.
Евгений Герасимович покачал головой:
— Лет десять назад я, возможно, отчасти с вами согласился бы. Отчасти. Но современная наука открывает совсем другие возможности. Если бы у нас была сталь, обладающая свойствами настоящего булата, ее можно было бы использовать прежде всего в космической области. Составляющие булата сами по себе — недорогие, а затраты времени тут не играли бы никакой роли.
— А почему тут газ написан? — спросил Пьер. — Водород?
— Не водород, а углерод, Петр Кириллович. Это непременная составляющая любой стали.
— В космической области, — задумчиво повторил Пьер.