Страница 46 из 63
Ты, вероятно, недоумеваешь, зачем я рассказываю эти общеизвестные школьные истины? А вот зачем. Дело в том, что Эней, покидая занятую ахейцами родину, вынес из горящей Трои не только своих отца и сына. Но и еще кое-что. Ему удалось спасти от захватчиков небольшой, в локоть длиной, жезл, увенчанный двумя золотыми навершиями. Ну, наконечниками то бишь. Одно навершие было в виде фигурки жука-скарабея, а другое — изображало эдакий крест с петлей. Подобный крест называют «анх».
Это был Мааттирс, или Талисман Империи.
С тех пор Мааттирс тайно сберегался в столице Римской империи. Тысячу двести тридцать лет — при всех семи римских царях, и во времена республики, и тогда, когда к власти пришли императоры. Сначала его хранили верховные жрецы-фламины, вместе с драгоценными книгами Сивиллы. Император Константин Великий, имя которого носит город, где мы сейчас с тобой находимся, хотел было перевезти Мааттирс сюда, в основанную им вторую столицу империи. Но жрецы воспротивились и спрятали жезл в подземельях Палатинского холма. Потом, когда государственной религией было провозглашено христианство, о Талисмане Империи надолго забыли. Что смысла помнить про какую-то языческую реликвию?
Надо сказать, что после Константина империей стали управлять сразу два императора: один сидел в Риме, а второй — здесь, в Константинополе, именуемом еще Римом Новым или Вторым. Это не считалось чем-то странным. Ведь и раньше, при республике, во главе государства стояли два консула. Однако в 476 году после рождества Христова в Италии взбунтовался вождь германских наемников Одоакр и свергнул последнего императора Старого Рима. Смешно, однако звали того императора Ромулом. Так же, как и легендарного основателя Города. Правда, прозвище у второго и последнего Ромула было — Августул, то есть «августишка» или «августенок».
Но я отвлекся. Так вот, когда Ромул Августул умер в заточении, Одоакр провозгласил себя князем Италии. Однако возложить на себя императорский титул не решился. И отослал знаки императорского достоинства в Константинополь императору Зинону, признав себя его подданным. «Как Солнце одно на небе, так и на Земле должен быть один император», — написал Одоакр в послании к Зинону. А к письму были приложены корона, пурпурная мантия и... Мааттирс.
С тех пор и по сие время, то есть уже девятьсот семьдесят семь лет без малого, Талисман Империи хранится в Константинополе — новой столице Римской, или, как говорят греки, Ромейской... Ал? Ал! Ты меня слушаешь? Чем ты, черт задери, занят? Для кого я это все рассказываю, а?!
— Да слушаю я, слушаю! — смущенно отозвался Алексей.
Дело было в том, что некоторое время назад Пак закончил свою работу. А закончив, победно вонзил иглу в ворох ушитой одежды и с проворством белки вскарабкался мальчику на колени. Но этого ему показалось мало. Он начал настойчиво дергать и теребить Ала за футболку. Когда же Алексей строго посмотрел на него, Пак показал ему в ответ язык — удивительно тонкий и длинный. И ко всему еще раздвоенный на конце. Как у змеи. Потом гомункул жестами попросил, чтобы Ал тоже высунул язык. Мальчик шикнул на расшалившегося карлика, но тот не думал униматься. Алеше ничего не оставалось, как исполнить его просьбу. Это привело Пака в полный восторг, и он принялся радостно отплясывать на его колене. А потом снова высунул свой язык. За этим-то занятием и застал их Майкл Скотт.
— Хочу тебе напомнить, юноша, — холодно произнес Магистр, — что от того, насколько ты будешь внимателен сейчас, зависит твоя же безопасность в будущем. Возможно, даже сама жизнь. Не забывай и о том, что мы с тобой заключили сделку, которую невозможно уже расторгнуть. Поэтому твое возвращение домой, в свою эпоху, также напрямую зависит от теперешнего твоего прилежания. Таким образом, подобная, гм... рассеянность может выйти тебе боком. Выражаясь определеннее, всякое легкомыслие может очень осложнить тебе жизнь. Или вовсе лишить жизни. Я доступно излагаю?
«Бли-ин, прямо как наша классная», — с тоской подумал Алеша. А вслух произнес следующее:
— Вы же обещали рассказать, что я должен сделать, чтобы выбраться из прошлого, так?
— Ну? — поднял кустистые брови малефик.
— А сами про этого... про Одиссея тут начали втирать, про каких-то древних императоров с ихними жезлами...
— Горе мне с тобой! — сокрушенно покачал головой Магистр. — Не про Одиссея, а про Энея, во-первых. А во-вторых, именно из-за Жезла Империи — Мааттирса — ты здесь и очутился. М-да... Скажи, Ал, а ты действительно там, у себя, учился в школе? Я прямо начинаю сомневаться...
— Как это? Шесть классов закончил! — возмутился Алексей. — Осенью в седьмой иду.
— Чему же вас там учат? Если ты Энея от Одиссея отличить не можешь? И в римских императорах путаешься. А еще потомок Палеологов!
— Кто это потомок? — удивился мальчик. — И каких еще палео... палеонтологов? Наша фамилия — Царевы.
— Профан! — кажется, старик не в шутку рассердился. — Палеологи — это знаменитая императорская фамилия. Кстати, наш нынешний император — Константин Одиннадцатый, тоже из рода Палеологов. А ты его потомок, пускай и далекий. Вот так вот! Думаешь, почему я именно тебя во временную дыру затащил? Помнишь, я говорил тебе про заклятие? Заклятие это как раз на Ма-аттирс наложено. И в нем есть такие слова: «Не сможет никто из живущих поныне, владеть драгоценною этой святыней. И только потомок Палеологов, останется жив, Талисман сей потрогав».
— Отпад! — еще больше удивился Алексей. — Значит, я — потомок императоров? Вот это клево! В классе ни за что не поверят! Ну, хорошо. А что я должен сделать с этим Талисманом Империи?
— Взять на хранение. Возможно, вынести из Города.
— Понятно. А на фига?
— Так вот ты дослушай! — снова повысил голос колдун. — Тогда поймешь — зачем.
— Ладно, ладно... только скажите своему клону, чтобы он меня больше не отвлекал. А то кривляется тут...
— Ах ты, негодный гомункул! — старик хлопнул ладонью по столу. — Сейчас же — ко мне!
Но Пак будто испарился — секунду назад приплясывал у Ала на коленке, и вот — уже его нет.