Страница 47 из 63
— Ничего, — пробормотал старый малефик, — никуда не денется, вернется как миленький... О чем ты спрашивал? И на чем я остановился? Ага, ага... Так вот, слушай внимательно. Пятьдесят восемь дней назад, первого апреля тысяча четыреста пятьдесят третьего года, огромное турецкое войско под предводительством султана Мехмеда Второго обложило Константинополь с суши. А с моря султан привел эскадру в несколько сот кораблей. Вот уже два месяца без малого турки беспрерывно бомбардируют Город из пушек. И едва ли не каждую ночь штурмуют его стены. Да, пока грекам удавалось отбивать все приступы. И это несмотря на то, что внешние стены, не выдержав постоянного артиллерийского обстрела, в ряде мест уже полностью разрушены. Но Великий Город держится! Благодаря мужеству его защитников, которые раз за разом отражают атаки мехмедовых башибузуков и янычар. И после каждого штурма вновь и вновь заделывают бреши в стенах. Но долго так продолжаться не может. Увы! Ни Папа Римский, ни другие христианские государи Запада так и не прислали обещанной помощи. Число же защитников Города — меньше пяти тысяч ромеев и около двух тысяч иноземцев. Соображаешь? Это против трехсоттысячного войска турок! Мне тяжело так говорить, но грекам надо готовиться к самому худшему. Полагаю, на сей раз столице не устоять. А поскольку от всей империи на сегодняшний день только и остался, что Константинополь — все прочие земли, как в Азии, так и в Европе, турки уже завоевали, — с падением столицы падет и сама Ромейская держава.
Конечно, император Константин — храбрый, благородный воин, настоящий рыцарь; его солдаты — как ромеи, так и латиняне[3] — хорошо вооружены... Да и остальное население настроено скорее погибнуть, нежели сдаться захватчикам. А в Городе пока есть все необходимое, чтобы выдерживать дальнейшую осаду: еда, стрелы, большие запасы «греческого огня»... Сам Город по-прежнему окружен могучими двойными стенами с пушками и баллистами... Однако, боюсь, всего этого окажется недостаточно — силы слишком неравны изначально... а теперь у ромеев они и вовсе на исходе.
— Да, Ал, учти! — спохватился вдруг Магистр. — Малое число защитников Города — это сейчас самая главная государственная тайна. Мехмед ни в коем разе не должен узнать об этом!
— Могила, — торжественно пообещал мальчик. — От меня этот Махмет ничего не узнает.
— Очень уместная клятва, — невесело усмехнулся Майкл Скотт, — по нынешним временам.
— Только я никак в толк не возьму, — спросил Ал, — что же это за Талисман Империи такой, если он эту империю защитить не может? Зачем он тогда вообще нужен?
— У Мааттирса совсем иное предназначение. Он не защищает. Я рассказывал, что, когда греки-ахейцы осадили Илион[4], Талисманом владели троянцы. Однако он не уберег их город от разрушения. Не защитил он и Первый Рим от орд вандалов, гуннов, готов и прочих варваров. Тут дело в другом. Только народ, обладающий Мааттирсом, сможет создать подлинную империю. Империю, которая просуществует века и века — даже тысячелетия! Великий Александр Македонский завоевал полмира: покорил Грецию, Персию, Египет и десяток других стран; дошел со своей знаменитой фалангой до самой Индии. И что же? На следующий день после его смерти Александрийская империя рассыпалась, как карточный домик! А почему? Да потому, что Мааттирс в это время находился уже в Риме. Монгольский каган Чингисхан, прозванный Потрясателем Вселенной, покорил еще больше стран и народов. Вся Азия и немалая часть Европы легла под копыта мохноногих лошадок его нукеров. Даже страна, откуда ты, Ал, родом, покорилась монгольскому игу. Но и империя чингизидов после смерти своего основателя недолго сохраняла единство. И в конце концов распалась на несколько самостоятельных Орд. Потом свирепый хромец Тимур Тамерлан (кстати, потомок Чингисхана по материнской линии) к концу прошлого, четырнадцатого, столетия, создал империю, простиравшуюся от границ Китая до Средиземного моря. Казалось, уж эта держава простоит вечно. Блестящий полководец и жестокий, не ведающий жалости тиран, Тимур уже разрабатывал планы покорения Китая. А ведь ему было тогда семьдесят два года! Но вот, пятьдесят лет назад[5], в своей столице Самарканде, свирепый хромец умер. Где же теперь его империя? Ее нету более. Пуфф! Она развалилась, как и все предыдущие.
Конечно, наша Римская империя переживает сейчас не лучшие дни. Возможно, даже — последние. Что от нее осталось? Один Константинополь с огородами. Тем не менее она существует вот уже более двух тысяч двухсот лет. Периоды упадка сменялись эпохами расцвета и могущества. И наоборот. Но империя жила! Жила вопреки всему и несмотря ни на что. А все потому, что на протяжении всех этих веков в самом сердце империи ромеев надежно хранился Мааттирс. Просто на этот раз, видно, пришел ей срок. Что ж, вечного ничего не бывает, даже скалы подвластны времени...
Но главная опасность состоит не в этом. Самое главное — султану Мехмеду Второму известно о Талисмане. И он знает, что без Мааттирса ему не создать империи, подобной Римской. А потому пойдет на все, чтобы захватить Город и завладеть жезлом. Твоя же задача, Ал, будет обратная: во что бы то ни стало помешать Мехмеду и, в случае надобности, вынести Талисман Империи из Константинополя. Чтобы он не достался султану.
Так как, юноша?.Теперь ясно, зачем я тебя сюда вызвал?
— Ну-у-у... в общих чертах, — вздохнул мальчик. — Только, можно вас спросить, мессир Магистр?
— Спрашивай, конечно, — кивнул Майкл Скотт.
— Вот вы, как я понял, не местный. Не ромей то есть, да?
— Верно.
— А для чего же тогда вам все это нужно, а? Я хочу сказать, почему именно вы занимаетесь спасением Мааттирса?
— О, это отдельная история, — в свою очередь вздохнул Магистр, — но прежде давай посмотрим, как Пак справился со своей работой. Примерь-ка еще разок одежку.
Глава VI
МАГИЧЕСКАЯ ДУЭЛЬ
На всех ярится смерть — царя, любимца славы,
Всех ищет грозная... и некогда найдет,
Всемóщныя судьбы незыблемы уставы:
И путь величия ко гробу нас ведет. В. А. Жуковский
На этот раз и синие складчатые шаровары, и рубашка (которая называлась, оказывается, туникой), и даже плащ с капюшоном пришлись Алексею впору. Старый малефик обошел мальчика, довольно прищелкивая языком.