Страница 3 из 43
Где-то вдалеке послышались голоса, шаги, эхо в пустых дворах. Они затихли, прижавшись друг к другу, слушая, как дождь стучит по крышам, как город дышит, не замечая, что в одном из его переулков только что переплелись две судьбы — и теперь распутать их будет почти невозможно.
Подъезд пахнул сыростью, старой краской и чем-то забытым — так пахнет место, где давно не живут, но иногда прячутся. Лея всё ещё цеплялась за куртку парня, будто если отпустит — всё рассыплется, и она снова окажется одна под дождём, среди чужих шагов и чужих голосов.
Он чуть отстранился, но не ушёл далеко — просто развернулся, прислонился спиной к стене рядом с ней и замер, прислушиваясь к звукам улицы. Его грудь всё ещё вздымалась от бега, а на разбитой губе запеклась тёмная капля.
— Не шевелись, — прошептал он, не глядя на неё. — Пусть пройдут мимо.
— Я… нормально, — прошептала она, хотя руки всё ещё дрожали. — А ты?
— А если я не хочу прятаться
— Пойдём, — он чуть наклонил голову в сторону тёмного коридора. — Тут есть выход во двор. Там тише.
Парень остановился у старой железной двери, достал из кармана связку ключей, выбрал один и вставил в замок. Дверь скрипнула, поддаваясь, и он жестом пригласил Лею войти.
Глава 4. Убежище в чужом городе
Подъезд пахнул сыростью, старой краской и чем-то забытым — так пахнет место, где давно не живут, но иногда прячутся. Лея всё ещё цеплялась за куртку парня, будто если отпустит — всё рассыплется, и она снова окажется одна под дождём, среди чужих шагов и чужих голосов.
Он чуть отстранился, но не ушёл далеко — просто развернулся, прислонился спиной к стене рядом с ней и замер, прислушиваясь к звукам улицы. Его грудь всё ещё вздымалась от бега, а на разбитой губе запеклась тёмная капля.
— Не шевелись, — прошептал он, не глядя на неё. — Пусть пройдут мимо.
Лея кивнула, хотя он этого не видел. Она боялась даже дышать слишком громко. Где-то наверху хлопнула дверь, потом послышался скрип старых перил, и оба они замерли, как загнанные звери. Но шаги шли вверх, не вниз, и через минуту всё снова стихло.
Парень медленно выдохнул, будто сбрасывая с плеч невидимый груз, и наконец посмотрел на Лею. В полумраке подъезда его зелёные глаза казались почти прозрачными.
— Ты как?
Вопрос прозвучал неожиданно просто, без пафоса, без попытки казаться крутым. И от этой простоты Лея вдруг почувствовала, как к горлу подступает ком.
— Я… нормально, — прошептала она, хотя руки всё ещё дрожали. — А ты?
— А если я не хочу прятаться
Он посмотрел на неё долго, внимательно, будто пытался разглядеть в ней что-то, что сам до конца не понимал.
— Прятаться — не значит быть слабой. Иногда это единственный способ выжить.
Она хотела возразить, но в его голосе не было снисхождения — только усталость человека, который слишком хорошо знает, о чём говорит.
— Пойдём, — он чуть наклонил голову в сторону тёмного коридора. — Тут есть выход во двор. Там тише.
Они двинулись осторожно, почти на ощупь, пока не оказались в маленьком закрытом дворике, где дождь уже не хлестал, а тихо шуршал по крышам гаражей. В углу двора тускло горел одинокий фонарь, отбрасывая жёлтое пятно света, в котором кружились капли.
Парень остановился у старой железной двери, достал из кармана связку ключей, выбрал один и вставил в замок. Дверь скрипнула, поддаваясь, и он жестом пригласил Лею войти.
Внутри было тепло и сухо. Пахло деревом, книгами и чем-то домашним, что никак не вязалось с его образом. Это была маленькая мастерская: верстак у окна, полки с инструментами, на стене — несколько чёрно‑белых фотографий, а в углу — старый диван, накрытый клетчатым пледом.
— Это твоё место? — тихо спросила Лея, оглядываясь.
Он кивнул, закрывая за ними дверь и поворачивая ключ в замке.
— Моё. Тут меня не ищут. Тут можно перевести дух.
Лея остановилась посреди комнаты, чувствуя себя чужой в этом маленьком, но таком личном пространстве.
— Почему ты помогаешь мне? — спросила она наконец, глядя ему прямо в глаза. — Ты ведь мог просто уйти. Ты сам говорил держаться подальше.
Он помолчал, потом подошёл к полке, взял чистую тряпку, смочил её водой из графина и протянул ей.
— На, протри лицо. Ты вся в дожде и пыли.
Лея взяла тряпку, провела по щекам, чувствуя, как понемногу возвращается ощущение реальности.
— Потому что я знаю, как эта паутина работает, — сказал он, усаживаясь на край верстака и скрещивая руки на груди. — Она не спрашивает, хочешь ты в неё попасть или нет. Она просто тянет к себе всё, что рядом. А ты оказалась рядом. И теперь, если я тебя брошу, это будет не просто равнодушие — это будет соучастие.
Лея вздрогнула от этих слов. Они прозвучали тяжелее, чем любая угроза.
— А ты сам? Ты ведь тоже в ней.
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.
— Я в ней с тех пор, как себя помню. Но это не значит, что я хочу, чтобы в ней тонули другие.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только стуком дождя по крыше. Лея подошла к окну, посмотрела на мокрые крыши, на тусклые огни города, и вдруг поняла, что впервые за долгое время чувствует себя в безопасности — странной, хрупкой, но настоящей.
— Как тебя зовут? — спросила она, не оборачиваясь.
Он замер на секунду, будто этот простой вопрос застал его врасплох. Потом тихо ответил:
— Кай.
Лея повернулась к нему, запоминая это имя, как будто оно могло стать ключом к чему-то важному.
— Лея, — сказала она, будто представляясь заново. — Просто Лея.
Кай кивнул, будто принимая это.
— Ладно, Лея. Сейчас ты посидишь тут, согреешься. Я принесу что-нибудь поесть. И не выходи, пока я не вернусь. Обещаешь?
Лея хотела снова сказать, что не любит, когда ей приказывают, но вместо этого просто кивнула.
Когда дверь за ним закрылась, она подошла к дивану, села, закуталась в плед и наконец позволила себе выдохнуть. Город продолжал жить своей жизнью, не замечая ни дождя, ни страха, ни того, что где-то в маленькой мастерской только что родилась новая, хрупкая надежда — и новая опасность, которая теперь шла рука об руку с ней.
Глава 5. Ловушка в полумраке
Мастерская Кая пахла металлом, старой краской и чем-то терпким, будто здесь годами копились чужие секреты. Лея ходила вдоль полок, трогала пальцами потрёпанные инструменты, пыталась унять дрожь, но та возвращалась каждый раз, стоило вспомнить, как за ними закрылась дверь, отрезая путь назад.