Страница 58 из 60
— Да она просто видела его в этом плаще. Я отлично помню, как Серафима сказала, что ее попросили пойти в зал и проверить, чтобы там не было лишнего народу, а встречали комиссию Лизавета и Ульяна. Погоди-ка.
Он набрал номер Муслима и через несколько минут знал, что плащ погибшего Званцева был довольно необычного шоколадно-коричневого цвета. В карманах, помимо всего прочего, были большие перчатки, так что, надевая плащ, он вполне мог не заметить, что под перчатками находится что-то еще.
Следующий звонок был Серафиме. Пока Пьер разговаривал с ней, Глеб задумчиво доедал закуску. Ужинать он собирался дома, чтобы не огорчать Липочку, но и оставлять на тарелке тоже ничего не хотел.
— Опишите мне ваши мобильные телефоны, — без всяких предисловий потребовал Пьер.
— Мобильные телефоны? — слегка удивилась Серафима. — Мой и Лизкин?
— И Ульяны Павловны.
Серафима назвала модели, но это ничего не говорило Пьеру.
— Какого они размера, очень большие? — спросил он.
— Нет, у нас с Улькой совсем маленькие. У Лизки побольше, она говорит, что боится его потерять. Петр Кириллович, я хотела бы...
— Я вам перезвоню, — снова пообещал Пьер, дал отбой и опять набрал номер Муслима.
— Мне надо знать, откуда поступали звонки в интересующее нас время — я имею в виду первое убийство, убийство Званцева — на мобильный телефон Ульяны Павловны Лунаевой. Должны быть звонки с выставки. Если нет — с телефона-автомата. Можно будет тогда выяснить, с какого именно?
— Конечно.
— Дашь знать?
— Обязательно, если ты мне все объяснишь.
— Ну-у-у-у, — протянул Пьер. — Я ж тебе все-таки не начальник — звонить и давать подобные распоряжения, ничего при этом не объясняя. Я. вроде нашел убийцу-то. Дело за доказательствами, вот с этим пока хуже. Пока есть даже доказательства против, то есть пока алиби непробиваемое...
Он слышал, как Муслим на другом конце провода уже просит кого-то помочь со списком звонков.
— Петруха, — сказал Глеб, глядя на него во все глаза. — Я частенько слышу от тебя рассказы о твоем захватывающем ремесле, но впервые вижу тебя, так сказать, в действии. Ишь ты какой — не остановишь! Тут я тебе не помощник.
— Ремесло мое кажется тебе захватывающим потому, что я рассказываю только о самых интересных делах. А так — рутины полно. Что касается помощи... ты мне очень даже помощник, в этом деле еще как помог. С завещанием этим.
— При чем тут завещание?
— Хороший вопрос, — медленно сказал Пьер. — Действительно, при чем тут завещание?
Он и забыл, что все началось с завещания. Забыл, что никогда не расследует убийств. Забыл, что никто не просил его разбираться с рукописью, кроме Серафимы, которая клиенткой агентства «Эркюль» не являлась. Ему было интересно. Он просто перестанет себя уважать, если не расколет эту самую хитроумную Ульяну и не поймет, каким образом она умудрилась, оставаясь рядом с подругами, совершить два убийства и подменить рукопись. Или, говоря хронологически точнее, подменить рукопись и совершить два убийства!
Зазвонил телефон — Муслим.
— На мобильный телефон Дунаевой звонила Серафима. Серафима Пинчева. Еще поступил звонок из какого-то агентства недвижимости, я выясню, если нужно.
— Не нужно, — сказал Пьер.
Новый поворот событий его несколько озадачил, но он довольно быстро смекнул, что к чему, и снова набрал номер Серафимы.
— Скажите, пожалуйста, Сима, вы брали с собой свой мобильный телефон, когда ваших гостей провожали с выставки?
— Я не помню точно, — неуверенно ответила она. — Наверное, брала, я обычно с ним не расстаюсь.
— А если брали — вы звонили Ульяне Павловне?
— Нет. Петр Кириллыч...
— Я вам перезвоню, — пообещал в третий раз Пьер и снова отключился.
— Ты над ней издеваешься? — полюбопытствовал Глеб.
— Она позвонила на свой телефон с мобильного Серафимы, который та где-то оставила, наверное, на столе в их кабинете, — сообщил Пьер. — Отличный ход, между прочим! Даже если звонки проверят — а она, конечно, понимает, как легко это сделать, — никаких подозрений возникнуть не может. Они наверняка постоянно перезваниваются друг с другом, расхаживая по выставке, да и вообще часто друг другу звонят. Может быть, собиралась звонить из автомата, но тут увидела оставленный Серафимой телефончик и воспользовалась ситуацией. Очень умно.
— Не увлекайся, Петруха, погоди.
— Послушай, я уверен, что не ошибаюсь. Званцев остановился около рукописи и хотел что-то спросить, но, по словам Елизаветы Александровны и Серафимы, не успел. Они рассказали, что Ульяна поспешно увела его, потому что ей не терпелось избавиться от Терезы. Я уверен, что ей и в самом деле не терпелось избавиться от Терезы, но увела его она все-таки по другой причине. Она не хотела, чтобы на рукописи акцентировали внимание и чтобы он задал свой вопрос вслух. Ведь дураку же ясно, что он хотел спросить. Он хотел спросить, почему на табличке написано одно, а в рукописи — совсем другое. Скорее всего, он не предполагал ничего плохого, может быть, подумал, что просто таблички перепутали. Но она сильно испугалась, потому что дело, видимо, скверное. По некой причине, которую я непременно найду, ей нельзя было отпускать Званцева.
— А почему же он потом ничего не спросил? Ведь никто не мешал ему задать свой вопрос даже после того, как его — если ты не ошибаешься — хитростью увели из зала.
Пьер пожал плечами.
— Я же говорю, скорее всего, он не придал особого значения тому, что увидел, и просто забыл про это. Ульяна Лунаева упала, это всех отвлекло. Но потом мог вспомнить и, когда она встретилась с ним под тем предлогом, что хочет забрать свой мобильник, на свою беду заговорить об этом. Мы же не знаем, какой между ними состоялся разговор. Ты понимаешь, я чувствую, я просто чувствую, что иду по правильной дорожке! Этот мобильный телефон все поставил на место!
— Придержи коней, Петруха, никто не доказал, что с мобильным телефоном ты правильно догадался... хотя догадка и в самом деле довольно ловкая.
— Ты понимаешь, это ведь все объясняет!
— А эта Ульяна красивая? — вдруг спросил Глеб.
— Не видел ее, только на фотографии. Судя по фотографии, да, красивая молодая женщина, стремительная вся такая, неулыбчивая.
— И что ж, она сунула телефон в карман этому...
— Званцеву.