Страница 40 из 54
Машина подъезжает к дому, и она не просыпается, и мне нужно принять решение: разбудить или нет. Будить значит убрать её голову с моего плеча, и мне не нужна её голова на моём плече, мне она мешает, от неё затекает рука и путаются мысли, и я открываю дверь с её стороны и наклоняюсь, чтобы расстегнуть её ремень безопасности, и она не просыпается, и я беру её на руки.
Она лёгкая, и её тело во сне податливое, расслабленное, без той жёсткости, которую она носит как второй скелет в бодрствовании. Её голова перекатывается с моего плеча в углубление между шеей и ключицей, и она утыкается носом мне в шею, и её дыхание на моей коже, тёплое, ровное, и я несу её через прихожую и по коридору, и каждый мой шаг осторожнее предыдущего, потому что я не хочу, чтобы она проснулась, не хочу, чтобы этот момент закончился, и это признание я делаю себе впервые и немедленно хочу забрать обратно.
Её спальня, кровать, одеяло. Я наклоняюсь, чтобы положить её, и её пальцы, которые всё это время лежали на моём вороте, сжимаются. Не отпускает. Я пытаюсь разжать, осторожно, одной рукой, и её хватка крепче, чем должна быть у спящего человека, и мне приходится наклониться ниже, ближе, и моё лицо оказывается прямо над её, и я вижу её закрытые глаза, и тёмные ресницы на бледных скулах, и губы, которые во сне мягче и полнее, чем днём, когда она сжимает их от злости или иронии.
Она открывает глаза.
Зелёно-карие, сонные, затуманенные, и она смотрит на меня снизу вверх, и в её взгляде нет ни испуга, ни настороженности, ни колкости, только тепло, мутное и безоружное, с которым смотрят на человека, которому доверяют настолько, чтобы уснуть у него на плече. Её пальцы по-прежнему на моём вороте, и она не разжимает, и я не отстраняюсь, и мы замираем в этой позе, нелепой и невыносимой: она на кровати, я над ней, наклонившийся, с руками по обе стороны от её головы, и между нашими лицами расстояние, которое уже однажды не было преодолено.
Она не произносит моё имя. Не произносит ничего. Просто смотрит, и в этом взгляде всё, что она видела на Бауманской, и всё, что она поняла, и мне от этого понимания хочется встать и уйти и закрыть дверь и не возвращаться, но её пальцы крепко держатся за мой ворот.