Отдай мужа сестре

Глава 83

Ксюша

Когда я увидела записку, меня затрясло по-настоящему.

Не как на даче.

Не как после разговора с Дмитрием.

Не как после лжи.

По-настоящему.

Потому что, как бы я ни злилась на мать, как бы ни видела всю её манипулятивную суть, слово не ищите меня всегда цепляет там, где ты ещё ребёнок.

А ребёнок во мне был. Глубоко. Поздно. Жалко. Но был.

Я стояла в кухне и смотрела, как Надя звонит в полицию, как отец мечется по комнатам без толку, как этот её Шадринский уже спрашивает про машины, телефон, знакомых, возможные маршруты.

И вдруг поняла страшную вещь: если бы не он, мы бы тут все просто тонули в эмоциях и обвинениях.

Как всегда.

Как всю жизнь.

— Я поеду к тёте Вале, — сказала я. — Если мама решила сделать спектакль, она первым делом может осесть у кого-то, кто будет её жалеть.

Надя коротко кивнула.

— Логично.

Это её “логично” прозвучало почти невыносимо.

Потому что между нами не было больше ни сестринской злости, ни возможности сцепиться, ни общего языка. Только чужая деловая необходимость.

Я схватила ключи от машины отца, но Шадринский остановил меня.

— Не одна.

Я резко посмотрела на него.

— Ещё чего.

— Это не просьба. Вы сейчас на нервах. Или с отцом, или ждёте патруль и едете с ними.

Я уже открыла рот, чтобы послать его, но вдруг поймала на себе взгляд Нади.

Усталая.

Холодная.

И почему-то не враждебная.

Просто такая, в которой нет больше сил на мои истерики.

— Я поеду, — сказал отец.

— Конечно, — отрезала я. — Чтобы ты опять молчал, если она начнёт делать из меня чудовище?

Он дёрнулся.

— Ксюша…

— Нет, пап. Хватит. Если ехать, то с Надей.

Слова вылетели раньше, чем я сама успела их осмыслить.

Все замолчали.

Надя тоже.

Я сглотнула.

— Если она и правда у тёти Вали или у кого-то из соседок, то увидев тебя, мама ещё может держать лицо. А увидев только меня, она устроит слёзы. С папой — молчаливую оперу. С тобой хотя бы будет шанс, что она начнёт злиться и скажет лишнее.

Тишина.

Потом Шадринский медленно кивнул.

— Рационально.

Надя не отрывала от меня взгляда.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Поедем.

У меня внутри всё сжалось так, что стало трудно дышать.

Странно.

За эти недели я столько раз представляла, как мы с ней будем разговаривать. Орать. Плеваться ядом. Добивать друг друга.

А вышло вот так:

среди ночи,

по маминой записке,

в поисках женщины, которая искалечила нас обеих,

мы сели в одну машину.

И это было страшнее любого скандала.

---