Страница 66 из 107
Глава 61
Надежда
На следующее утро я проснулась с двумя ощущениями сразу.
Первое — я всё ещё хочу Артёма так, как давно никого не хотела. Не рассудком. Не вежливой симпатией. А телом, нервами, кожей. От одного воспоминания о том, как он сидел рядом, как не дал мне поцеловать его в момент слабости, а просто остался, внутри поднималась опасная, живая дрожь.
Второе — я всё ещё плачу кредит за сестру, которая пыталась продавить меня липовой беременностью.
Это удивительно отрезвляющее сочетание.
Я отправила Артёму договор, выписки и график платежей ещё ночью. Утром от него уже ждал развёрнутый ответ.
Смотрю. Предварительно: кредит персональный, но можно использовать как элемент общей картины многолетней финансовой эксплуатации. Не как отдельный иск, а как давление на позицию второй стороны и аргумент в переговорах с родителями.
Я перечитала трижды.
Финансовая эксплуатация.
Раньше, если бы мне сказали так о моих отношениях с семьёй, я бы возмутилась. Защищалась. Доказывала, что это помощь близким, что у нас сложная ситуация, что я просто старшая, что так принято.
Теперь это звучало точно.
Слишком точно.
Я налила себе кофе и села за стол. Квартира была тихой, утренний свет ложился на пол, за окном кто-то выгуливал собаку, и всё выглядело почти мирно. Только письмо банка на столе напоминало, что никакого мира пока нет.
Я написала:
Что значит “аргумент в переговорах с родителями”?
Ответ пришёл быстро.
Что значит: если захотите, можно очень предметно показать вашей матери, сколько стоила её любовь к “творческой младшей дочери”.
Я закрыла глаза.
Да.
Вот это я хотела.
Не просто сказать матери, что она чудовище.
Показать цифрами.
Суммами.
Месяцами.
Переводами.
Сделать так, чтобы её великая материнская мифология захлебнулась о банковскую выписку.
От этой мысли стало почти холодно-приятно.
Я набрала Диляре:
— Ты занята?
— Для мести — никогда, — бодро ответила она. — Что случилось?
— Кажется, я наконец хочу перестать только обороняться.
Пауза.
Потом довольное:
— О-о-о. Ну здравствуй, моя хорошая. Созрела.
— Не называй это так, будто я авокадо.
— Нет, дорогая. Ты не авокадо. Ты долгосрочный стратегический кошмар для токсичной родни. Что у нас?
Я пересказала.
Про кредит. Про формулировку Артёма. Про возможность вынести матери не просто обиду, а счёт.
— Вот это уже разговор, — сказала Диляра. — Только главное — без самодеятельности. Делай через него.
— Знаю.
— И ещё, Надь?
— Да?
— Ты сейчас очень красивая в своей злости. Но смотри, чтобы тебе не понравилось слишком сильно.
Я усмехнулась.
— Поздно. Уже нравится.
После разговора я долго сидела, глядя в окно.
Месть — плохое слово. Слишком дешёвое. Шумное. Пошлое.
Мне не нужна была месть.
Мне нужна была расплата.
И, может быть, впервые в жизни я была готова не только терпеть последствия чужих поступков, но и выставить за них счёт.
---