Отдай мужа сестре

Глава 44

Дмитрий

Когда я сказал Наде про Ксюшу, я сам не до конца понимал, зачем.

Не за поддержкой, конечно. И не за сочувствием. С её стороны это уже было невозможно.

Наверное, мне хотелось на секунду встать рядом с кем-то, кто видит всю эту грязь трезво. Даже если этот кто-то меня ненавидит.

Но Надя только рассмеялась.

И я заслужил.

Потому что да — поздно.

Слишком поздно.

Мы стояли у супермаркета, возле тележек, под тусклым светом вывески, и я впервые за всё время видел её не разбитой, не ледяной, а какой-то… ясной. Почти беспощадной в этой ясности.

— Я серьёзно, — сказал я.

— А я нет, по-твоему? — Она вытерла уголок глаза, куда от смеха выступила слеза. — Дима, ты пришёл сказать мне, что женщина, которая спит с мужем своей сестры и врёт о беременности, возможно, не самый надёжный человек? Спасибо, это очень важное открытие.

Я сжал челюсть.

— Не надо издеваться.

— А что надо? Пожалеть тебя?

— Нет.

— Тогда зачем ты здесь?

Он вопрос повис между нами, как треснувшая лампа.

Зачем я здесь?

Правда была отвратительно простой: потому что рядом с матерью, Ксюшей, Копыловым, своей собственной трусостью и чужими претензиями мне вдруг захотелось встать напротив единственного человека, который видит картину без соплей и сказок.

Даже если этот человек — женщина, которую я предал.

— Я не знаю, — сказал я честно.

Надя посмотрела на меня так внимательно, что мне захотелось отвернуться.

— Вот в этом вся твоя проблема, — тихо сказала она. — Ты никогда ничего не знаешь, пока не становится поздно.

Я молчал.

Потому что спорить было не с чем.

— Слушай меня внимательно, — продолжила она. — Если Ксюша врёт — это не делает тебя лучше. Не превращает в жертву. Не возвращает тебе лицо. Понял?

— Понял.

— И если ты сейчас пытаешься использовать её ложь как мостик ко мне — даже не начинай.

Я резко поднял голову.

— Я не…

— Начинаешь, — отрезала она. — Не словами. Своей растерянной физиономией. Своим “я не знаю”. Своей вечной надеждой, что женщины вокруг сами разберутся между собой, а ты как-нибудь останешься приличным.

Эти слова били точно.

Потому что, чёрт побери, да.

Именно на это я всегда и надеялся.

Она шагнула ближе.

— Ты хочешь знать, что я о тебе думаю сейчас?

Я кивнул, хотя лучше бы не надо.

— Ты не монстр. Это было бы проще. Монстров хотя бы видно издалека. Ты хуже. Ты слабый. Ты всегда выбираешь не правду и не любовь — а то место, где тебе удобнее не чувствовать себя виноватым. Поэтому сначала ты молчал, когда меня рвали за столом. Потом полез к Ксюше, потому что там было легко. А теперь пришёл ко мне, потому что там стало липко. Всё. Вот весь ты.

Я стоял и слушал, как будто меня вскрывают без наркоза.

И в этом тоже была её особенность. Надя всегда умела ударить не истерикой, а точностью. Раньше я злился на это. Сейчас… сейчас просто не мог отмахнуться.

— Уходи, Дима, — сказала она уже спокойнее. — Мне даже ненавидеть тебя больше неинтересно.

Потом развернулась и пошла к машине.

Я не стал её останавливать.

Потому что впервые за долгое время понимал: нет слов, которые сделали бы что-то лучше.

И это было самым страшным.

---