Страница 47 из 107
Глава 42
Ксюша
После разговора с Дмитрием меня трясло так, будто я не врала ему про беременность, а стояла голой на площади.
Хуже всего было не то, что он перестал верить.
Хуже всего — как быстро исчезла вся нежность. Если она вообще была. Одним щелчком. Одним требованием прислать документ. И вот ты уже не женщина, о которой волнуются, а потенциальная мошенница, которую проверяют на вшивость.
Я металась по комнате, пока мама не вошла без стука.
— Что опять?
— Он требует анализы.
Мама замерла.
Потом спокойно прикрыла дверь и села на край кровати.
— И?
— И у меня их нет таких, какие ему нужны.
— Значит, надо решить, что ты будешь говорить.
Я смотрела на неё с таким отвращением, что даже сама почувствовала это физически.
— Ты вообще когда-нибудь слышишь, как это звучит? Со стороны? “Надо решить, что говорить”. Будто мы не люди, а аферисты.
Она пожала плечами.
— Иногда разницы нет.
— А если я скажу правду?
— Тогда ты останешься виноватой дурой. И без Дмитрия.
Я засмеялась.
Нервно, почти истерично.
— Мам, а с Дмитрием, что, будет лучше? С этим трусом? С этим… слизняком?
Она вскинула подбородок.
— А вот это ты поняла поздно.
Я уставилась на неё.
— Ты сама всё это толкала.
— Я толкала тебя не упустить шанс. А не влюбляться в слабого мужика.
Вот так.
Спокойно. Как о покупке неудачных туфель.
Что-то во мне в этот момент обвалилось окончательно.
Не иллюзия про Дмитрия. С ней было покончено уже несколько дней назад.
Обвалилось что-то глубже: последняя детская вера, что мать, какой бы она ни была, всё-таки когда-нибудь остановится. Что скажет: хватит. Что выберет не игру, а меня.
Нет.
Она выбирала только схему.
Только исход.
— Уходи, — сказала я.
Она не двинулась.
— Ксюш…
— Уходи, мам. Пожалуйста. Иначе я сейчас скажу тебе что-нибудь такое, после чего мы уже не вернёмся.
Она смотрела на меня долго. Потом медленно встала.
— Подумай до утра. И не делай глупостей.
Когда дверь закрылась, я села на пол рядом с кроватью и впервые за всё это время заплакала по-настоящему.
Не красиво.
Не контролируя лицо.
Не так, как плачут ради эффекта.
Просто потому что вдруг увидела себя со стороны.
Девочка, которая всю жизнь играла в «меня все любят», а в итоге оказалась никому не нужна по-настоящему. Ни сестре. Ни мужчине. Ни даже матери — не как человек.
Только как роль.
Только как удобная фигура на доске.
Поздно ночью я открыла чат с Надей.
Пусто.
Я давно была у неё заблокирована.
И всё равно смотрела в этот пустой экран, будто между нами ещё существовал какой-то проход.
Мне хотелось написать всего одну фразу:
Ты была права.
Но писать было некуда.
И, наверное, незачем.
---