Страница 45 из 107
Глава 40
Артём Шадринский
Поздним вечером я уже собирался уезжать, когда от Надежды пришло сообщение.
Не по делу.
Вы, кажется, сегодня разрешили мне написать не по делу. Проверяю, не передумали ли вы.
Я прочитал и невольно улыбнулся.
Опасно.
Очень.
Но удалять улыбку никто не требовал.
Я ответил не сразу. Дал себе минуту. Потом две. Потом всё-таки набрал:
Не передумал. Что случилось?
Ответ пришёл почти мгновенно:
Ничего катастрофического. Просто трудный день. И странное ощущение, что я стою посреди руин и впервые не хочу ничего восстанавливать.
Я смотрел на экран и понимал, что должен написать что-то нейтральное. Поддерживающее, но не сближающее. Умное, но не тёплое. Профессиональное, но не мёртвое.
Трудная задача.
Я набрал:
Иногда это и есть начало выздоровления. Не всё разрушенное нужно чинить.
Пауза.
Потом от неё:
А если я не умею жить без попытки всё собрать обратно?
Я откинулся на спинку кресла.
И впервые за долгое время позволил себе не фильтровать ответ до стерильности.
Тогда придётся учиться. Сначала злиться, потом не хвататься за обломки, потом замечать, что мир не кончается. Обычно в таком порядке.
Она прочитала сразу.
Ответа не было секунд тридцать.
Потом:
Вы сейчас очень мне нужны. И это, наверное, ужасно неуместно.
Я закрыл глаза.
Вот она.
Точка, где любая ошибка может стать необратимой.
Можно было промолчать. Сделать вид, что не понял. Увести в юридическую плоскость. Закрыть чат до утра.
Правильно было бы именно это.
Но я не смог.
Написал честно:
Неуместно — не значит неправда.
И сразу почувствовал, как между нами что-то окончательно изменилось.
Без поцелуев. Без встреч вне офиса. Без прикосновений.
Просто стало ясно, что это уже не только работа.
Через минуту пришёл ответ:
Спасибо, что не делаете из меня истеричку.
Я усмехнулся чуть грустно.
Вам для этого слишком хорошо даётся ясность. Даже когда больно.
Потом тишина.
Потом ещё одно сообщение от неё:
Если всё закончится, пригласите меня когда-нибудь на самый скучный в мире кофе.
Я смотрел на экран.
В кабинете было тихо, только кондиционер шуршал и где-то внизу хлопнула дверь охраны.
Самый скучный в мире кофе.
Господи.
Я почувствовал, как впервые за очень долгое время внутри появляется почти забытое тепло. Не острое. Не мальчишеское. Взрослое. Осторожное. И именно поэтому особенно сильное.
Я ответил:
Если всё закончится, я приглашу вас на очень скучный кофе. И, возможно, это будет лучший кофе за долгое время.
Она не ответила сразу.
Потом только:
Договорились.
Я положил телефон экраном вниз и несколько секунд сидел в темноте кабинета, не двигаясь.
Да.
Теперь всё стало окончательно сложно.
И удивительно живо.
А значит, жизнь снова набирала скорость.
И, зная её характер, вряд ли собиралась дальше быть милосердной.