Страница 27 из 107
Глава 22
Дмитрий
Когда я вышел от Нади, в груди было мерзко.
Не трагично. Не больно. Именно мерзко.
Как после разговора, в котором ты заранее рассчитывал на одни реакции, а получил другие — и от этого остался не победителем и не побеждённым, а каким-то обломанным.
Я ожидал чего угодно. Слёз, упрёков, сцен, даже молчаливой ненависти. Но не этого ледяного спокойствия. Не этой новой Нади, которая смотрит на меня так, будто уже вытащила из себя всё живое, связанное со мной, и теперь я для неё просто неудобный процесс.
Это бесило.
Особенно присутствие её подруги. Я видел, как та сидела в гостиной и слушала каждое слово, делая вид, что ей всё равно. Специально ведь. Чтобы я чувствовал себя не мужчиной, который пришёл к жене поговорить, а подсудимым под присмотром.
В машине я минут десять просто сидел, не заводя мотор.
На заднем сиденье лежали коробки с моими вещами. Моя жизнь, сложенная по секциям и подписанная молчанием.
Телефон завибрировал. Ксюша.
Я не хотел брать. Но взял.
— Да.
— Ну что?
— Забрал вещи.
— И?
— Что — и?
— Как она? Что сказала? Ты вообще пытался…
Я закрыл глаза.
— Ксюша, не сейчас.
— Опять не сейчас? А когда? Когда она тебя разденет через адвокатов?
— Не начинай.
— Да пошёл ты! — выпалила она. — Ты всё время только это и говоришь. Не начинай, не дави, не драматизируй. А сам-то ты что? Ты вообще выбрал хоть что-то в своей жизни, кроме удобства?
Я сжал руль так, что костяшки заныли.
— Хочешь честно?
— Давай.
— Честно — я сейчас пытаюсь не утонуть.
Молчание.
Потом она сказала тихо, почти зло:
— А я, значит, камень на шее.
— Я не это имел в виду.
— Конечно. Ты вообще ничего никогда не имеешь в виду, пока тебя не ткнут мордой.
Я резко выдохнул.
— Ты делала тест повторно?
— Делала.
Сердце неприятно толкнулось.
— И?
— Всё так же.
— Это как?
— Слабая полоска.
Я уставился в лобовое стекло.
— Значит, надо к врачу.
— Я знаю.
— Когда можешь?
— Завтра.
— Хорошо. Запишись.
— А ты со мной пойдёшь?
Вот тут я замолчал.
Не потому что не знал ответа.
А потому что знал.
Нет.
Не пойду.
Не сейчас. Не в этой мясорубке. Не тогда, когда у меня жена с юристом, Копылов с документами и квартира трещит по швам. Появиться с Ксюшей в клинике — это уже не слабость. Это прыжок с крыши.
— Я постараюсь, — сказал я.
И сразу понял, что сказал плохо.
Слишком по-мужски удобно. То есть почти «нет», но без ответственности за это.
Она усмехнулась в трубку.
Глухо. Зло.
— Поняла.
— Ксюша…
— Нет, правда, всё отлично. Ты постарайся. А я, может, тоже постараюсь не сдохнуть от счастья в одиночку.
И отключилась.
Я ударил кулаком по рулю.
Потом завёл машину.
Потом снова заглушил.
И только тогда впервые за эти недели подумал о простой вещи: а если она действительно беременна?
Не как о проблеме. А как о факте.
И никакой радости от этой мысли не было.
Ни капли.
Только ощущение, что я слишком долго думал, будто любую жизнь можно держать в серой зоне, где ещё не надо выбирать. А теперь эта зона кончилась.
---