Отдай мужа сестре

Глава 21

Надежда

В субботу я проснулась раньше будильника.

Было шесть утра, серый свет только начинал просачиваться сквозь шторы, а я уже лежала с открытыми глазами и чувствовала, как внутри натянута струна. Не истерика. Не страх. Предвкушение удара.

Сегодня Дмитрий должен был приехать за вещами.

Когда-то эта формулировка показалась бы мне немыслимой. Как это — муж приезжает за вещами? Так говорят про чужих людей, про чьи-то неудачные браки, про тех, у кого «не сложилось». Не про нас. Не про пару, которая годами покупала мебель, копила на квартиру, обсуждала врачей, спорила о ремонте кухни и выбирала шторы.

Но «нас» уже не существовало.

Оставалась квартира. Коробки. Футболки. Ящики. Мужчина, который больше не имел права открывать мой холодильник без стука.

Диляра приехала к одиннадцати, как и обещала. Без жалости, без вопросов, только с пакетом еды и фразой:

— Я принесла тебе нормальный кофе, а не ту бурду, которой ты себя травишь в стрессе.

Я усмехнулась.

— Как хорошо, что в моей жизни есть хотя бы один человек, который умеет выражать заботу оскорблением.

— Это элитный жанр, — отрезала она и пошла на кухню. — Он приедет один?

— Не знаю.

— Если с мамой или с любовницей — я начну смеяться ещё в прихожей.

— Если с любовницей, я, возможно, помогу тебе.

Мы обе замолчали.

Потом Диляра посмотрела на меня внимательно.

— Боишься?

Я подумала.

— Нет. Боюсь не его. Боюсь себя рядом с ним. Что меня опять качнёт.

Она поставила кружки на стол.

— Тогда правило одно: никаких разговоров про чувства. Только вещи, документы, время. Всё. Как с курьером, который когда-то жил в твоей постели.

Я кивнула.

За полчаса до двенадцати пришло сообщение от Шадринского.

Если будут провокации — не отвечайте содержанием. Только рамкой. “Забери вещи и уходи”.

Я смотрела на экран чуть дольше, чем требовалось.

Потом написала:

Постараюсь.

Ответ пришёл быстро.

Не старайтесь. Делайте.

Удивительно, но от его сухости мне становилось спокойнее. Словно кто-то держал над ситуацией жёсткий каркас, не давая ей снова превратиться в липкую семейную драму, где все плачут, кричат, а виноватой остаюсь я.

В двенадцать ровно раздался звонок в дверь.

Мы с Дилярой переглянулись.

Я открыла.

Дмитрий стоял на пороге один.

В джинсах, серой футболке и с лицом человека, который всю дорогу репетировал правильную интонацию. В руках — спортивная сумка и пакет. Вид у него был небритый, усталый, но всё ещё собранный. Настолько, насколько мог быть собран мужчина, привыкший жить на двух стульях и вдруг обнаруживший, что оба ломаются.

Его взгляд скользнул по мне, задержался на секунду, потом ушёл в сторону. На Диляру за моим плечом.

— Я быстро, — сказал он.

— Хорошо, — ответила я. — Коробки в спальне и в кабинете.

Он кивнул и вошёл.

Раньше он бы разулся привычным движением, бросил ключи на комод, спросил, есть ли кофе. Теперь стоял в прихожей чуть чужим, как человек, зашедший в квартиру по объявлению.

Диляра молча села в кресло в гостиной, взяла ноутбук и сделала вид, что работает. На самом деле, конечно, наблюдала.

Я не стала прятаться на кухне. Пошла следом. Не потому что хотела говорить. А потому что это был мой дом, и я не собиралась уступать ему пространство даже на полчаса.

В спальне он увидел коробки и на секунду застыл.

Я собрала всё аккуратно. Даже носки по парам. Даже его идиотские чеки из куртки сложила отдельным конвертом. Хорошая бывшая жена. Последний акт сервиса.

— Спасибо, — сказал он глухо.

— Не за что.

Он открыл первую коробку, перебрал рубашки, будто проверял, не подложила ли я туда кирпич.

— Здесь не всё.

— Да. Остальное в кладовке и кабинете.

Пауза.

Потом он всё-таки не выдержал:

— Ты обязательно должна делать из этого… вот так?

Я посмотрела на него.

— Как именно?

— Холодно. Будто мы чужие.

Я усмехнулась.

— Дима, ты полез под юбку моей сестре в доме моих родителей. На какой формат отношений ты рассчитывал после этого? На дружеский?

— Опять ты за своё.

— А ты — нет?

Он поджал губы.

— Я думал, мы хотя бы поговорим нормально.

— Мы уже говорили. На даче. Потом через дверь. Потом через юристов. Ты всё ещё недоволен качеством беседы?

Он резко захлопнул коробку.

— Всё с тобой невозможно.

И вот тут меня почти качнуло. Потому что когда-то эта фраза ранила бы. Когда-то я бы тут же начала доказывать, что со мной можно, просто мне больно, просто я устала, просто ты не понимаешь.

Сейчас я только кивнула.

— Да. Особенно неудобно со мной изменять и не получать последствий.

Диляра тихо фыркнула в гостиной.

Дмитрий бросил взгляд туда, потом обратно на меня.

— Ты не оставляешь мне ни одного шанса.

Я медленно скрестила руки на груди.

— Шанса на что?

Он помолчал.

И вот в эту секунду я вдруг очень ясно увидела всю его суть. Он не хотел меня вернуть. Не по-настоящему. Он хотел вернуть ситуацию, в которой у него была жена, квартира, привычная жизнь, запасной выход в лице Ксюши и право считать себя нормальным человеком.

Шанс ему нужен был не на любовь.

На прежний комфорт.

— На то, чтобы не превращать всё в войну, — наконец сказал он.

— Поздно.

— Это ты так решила?

— Нет, Дима. Это ты так сделал.

Он шагнул ближе.

— Я не чудовище.

— А я разве сказала это слово? — тихо спросила я. — Видишь, как интересно. Иногда люди сами знают, кто они.

Он побледнел.

Я видела, как у него дёрнулась щека.

— Ты стала какой-то… чужой.

— Неправда. Я просто перестала быть удобной.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. И вдруг мне стало не больно. Ни капли. Только пусто. Как будто передо мной стоял не мужчина, которого я любила, а неудачный черновик человека, которого я когда-то принимала за мужа.

Он отвёл взгляд первым.

— Где документы на машину?

— Копии в синей папке. Оригиналы — через представителей.

Он кивнул.

— Понятно.

Когда он ушёл через сорок минут, прихожая ещё хранила его запах. Я закрыла дверь и только тогда заметила, что пальцы у меня дрожат.

Диляра подошла и сунула мне в руку стакан воды.

— Ну?

Я сделала глоток.

— Странно, — сказала я. — Я думала, будет хуже.

Она усмехнулась.