Страница 24 из 107
Глава 20
Дмитрий
Когда Ксюша написала про задержку, я сначала решил, что это просто способ снова привязать меня к себе.
И, возможно, так и было.
Но само слово сработало как удар током.
Не потому что я мечтал о ребёнке именно от неё. Господи, нет. Просто в один момент всё это — дачный скандал, развод, мать, тёща, юристы, квартира — получило ещё одну потенциальную дыру, в которую можно провалиться с головой.
Деньги. Ответственность. Репутация. Будущее. Всё сразу.
На следующий день она прислала фото теста.
На нём была едва заметная вторая полоска. Настолько бледная, что можно было спорить, есть она или мне кажется. Я увеличивал снимок, щурился, ругался и понимал только одно: теперь у меня есть проблема, которую нельзя просто отложить до решения квартирного вопроса.
Я встретился с ней вечером в машине, на парковке у торгового центра. Романтика уровня трусливого кобеля.
Ксюша села рядом и даже не посмотрела на меня сразу. Держала телефон в руках, как ребёнка.
— Ну? — спросил я.
— Что ну?
— Ты была у врача?
— Нет.
— Почему?
Она повернулась ко мне медленно.
— Потому что я сначала хотела услышать тебя.
Меня начало подбешивать.
— Что услышать?
— Хоть что-то. Например: “Ксюша, как ты?” Или: “Я рядом”. Или хотя бы не тон человека, которому подбросили счёт за коммуналку.
Я сжал руль.
— Сейчас не время для обид.
— А для чего время? Для того, чтобы ты решал, сколько метров тебе откусит Надя?
— Не начинай.
— Да пошёл ты с этим “не начинай”!
Она ударила ладонью по панели так резко, что я вздрогнул.
— Это ты начал! Ты полез ко мне! Ты говорил, что с ней всё мёртвое! Ты смотрел на меня так, будто я… будто я для тебя что-то значу! А теперь сидишь и считаешь, как бы тебе не вляпаться!
Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается злость.
Потому что в её словах было слишком много правды. И слишком мало удобства.
— Я не отказываюсь, — сказал я сквозь зубы. — Но мне нужно понимать, что происходит.
— Со мной происходит. Со мной! — Она ткнула себя в грудь. — Не с твоими документами!
Я потер лицо ладонями.
— Ладно. Хорошо. Если ты беременна — будем решать.
Она замерла.
— Будем решать?
Я понял, что опять выбрал не те слова.
Но поздно.
— Я не это имел в виду.
— А что? Что ты имел в виду, Дима? Что я проблема, которую надо решить?
— Ксюша…
— Нет, скажи. Потому что я, кажется, только сейчас поняла, кто ты.
Она открыла дверь.
Я схватил её за запястье.
— Куда ты?
— Туда, где меня хотя бы не считают технической неисправностью.
— Не драматизируй.
Она вырвала руку.
— Господи, как же вы все друг на друга похожи.
И вышла, хлопнув дверью.
Я остался в машине один.
Посмотрел на фото теста ещё раз.
Потом открыл чат с Копыловым.
Потом закрыл.
Это было уже слишком даже для него.
Я откинулся на сиденье и впервые за всё это время честно признал одну вещь:
Я не контролирую ничего.
Ни Надю.
Ни Ксюшу.
Ни их мать.
Ни последствия.
И самое паршивое — я даже не был уверен, чего хочу сам.
Вернуть привычную жизнь? Но её уже нет.
Уйти к Ксюше? Это звучало как плохая шутка.
Остаться одному? Возможно. Но сначала надо было не остаться ещё и без штанов, как метко сказала эта дура.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Нади.
Всего одно.
В субботу с 12 до 14 можешь забрать вещи. Я буду не одна.
Я перечитал.
Не одна.
Значит, с подругой. Или с юристом. Или с каким-нибудь новым умником, который теперь будет смотреть на меня так, будто знает, кто я.
Меня передёрнуло.
И в этот момент я почему-то особенно остро понял: Надя уходит по-настоящему.
Не угрожает.
Не шантажирует.
Не ждёт, что я кинусь на колени.
Уходит.
И это задело меня сильнее, чем хотелось бы признать.