Страница 14 из 107
Глава 10
Ксюша
Когда мама сказала, что Надя пошла к юристу, меня впервые по-настоящему кольнуло.
Не страхом даже. Досадой.
Потому что до этого всё шло по понятному сценарию. Надя орёт. Надя страдает. Надя уезжает. Мама её стыдит. Дмитрий мечется. Все обсуждают. Всё крутится вокруг чувств, обид, позора. В этой вязкой семейной жиже я ориентировалась отлично.
А юрист — это уже другая территория.
Холодная.
Там нужны документы, цифры, формулировки. Там не поплачешь так, чтобы тебе всё простили. Там не скажешь «сердцу не прикажешь» и не хлопнешь ресницами.
Я сидела у Карины Шерстобитовой на кухне и курила её тонкие ментоловые сигареты, хотя обычно не любила ментол. Карина слушала меня с тем жадным блеском в глазах, который у неё всегда появлялся, когда чужая жизнь становилась интереснее сериалов.
— Я тебе сразу говорила, — сказала она, затягиваясь. — Старшие такие. Пока терпят — терпят. А потом включают режим бульдозера.
— Да не в этом дело, — раздражённо ответила я. — Просто если она начнёт делить всё через суд, Диме станет нервно. А мне сейчас нельзя, чтобы он нервничал.
Карина усмехнулась.
— Ой, посмотрите на неё. Уже «Диме». Уже забота.
Я бросила на неё взгляд.
— Не начинай.
— Да я не начинаю. Мне вообще нравится. Романтика, драма, семейный разлом, слёзы, пощёчины… Но ты же понимаешь, что если он слиняет назад к жене, ты останешься крайней?
Я резко затушила сигарету.
— Не слиняет.
Карина приподняла брови.
— Уверена?
Я замолчала.
Нет, уверенности не было. Именно поэтому меня и бесило происходящее. Дмитрий не был мужчиной из тех, кто рубит, выбирает и идёт до конца. Он был из тех, кто тянется туда, где мягче. А если вокруг становится горячо, может и отползти.
— Значит, надо сделать так, чтобы назад ему было некуда, — лениво сказала Карина, как будто обсуждала цвет маникюра.
Я посмотрела на неё.
— Это как?
— Ну… — Она пожала плечами. — Либо чтобы Надя сама окончательно всё сожгла. Либо чтобы Дима поверил, что у тебя с ним уже что-то серьёзнее, чем просто перепих. Мужики любят, когда их втягивают в красивую историю, а не оставляют в роли козла.
— Ты мерзкая.
— Зато полезная.
Я встала и подошла к окну. Во дворе дети гоняли мяч, какая-то женщина тащила пакеты из магазина, обычный летний день, обычная жизнь. А у меня под кожей ползло раздражение.
Мне не нужен был просто секс с Дмитрием.
И даже не любовь.
Мне нужно было выиграть.
У Нади всегда было что-то, чего мне не доставалось. Не мамина любовь — тут я и так победила давно. Не внимание — с этим тоже никогда проблем не было. Нет. У неё было другое. Основание. Почва под ногами. Серьёзность. Вес. Даже когда её никто не любил как надо, с ней всё равно считались. Она была настоящей. Тяжёлой, неудобной, но настоящей.
А я всю жизнь была красивой, лёгкой, любимой — и почему-то этого всё равно было мало.
Дмитрий оказался удобной мишенью.
Но сейчас игра стала сложнее.
Телефон пискнул. Сообщение от него.
Сегодня не смогу приехать. Надо решать с адвокатом.
Я перечитала.
Не «с тобой хочу увидеться». Не «как ты». Не «скучаю».
Надо решать.
С адвокатом.
То есть он уже там. Уже в своей мужской скорлупе, где главные слова — деньги, квартира, последствия.
Меня это взбесило.
Я быстро набрала:
Ты сейчас думаешь о бумажках? Серьёзно? После всего?
Он ответил не сразу.
Я думаю о том, чтобы меня не оставили без штанов.
Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри что-то холодеет.
Вот оно.
Вот настоящий Дмитрий.
Не герой. Не любовник. Не мужчина, ради которого рушат мир.
Обычный трус, который в любой драме сначала проверит, где его кошелёк.
Карина заглянула мне через плечо и фыркнула.
— Ну всё. Любовь закончилась, началась бухгалтерия.
Я резко убрала телефон.
— Заткнись.
— А что я не так сказала? — Она развела руками. — Ксюш, ты либо сейчас его дожимаешь, либо он съедет в привычную нору и будет ныть, что его все не поняли.
Я медленно выдохнула.
— Дожму.
— Как?
Я посмотрела на своё отражение в тёмном окне.
И впервые за всё время сказала вслух то, что до этого только вертелось в голове.
— Если понадобится, я совру, что беременна.
Карина присвистнула.
— Ого.
— Это просто вариант.
— Нет, дорогая. Это уже война.
Я улыбнулась.
Тонко. Осторожно.
— А у нас в семье по-другому не умеют.