Бездарный учитель

Глава 4

Лена решила пробежаться с нами, и это стало проблемой, потому что в спортивном костюме, который ей передала новая подруга, она выглядела сногсшибательно. Так что мне пришлось воспользоваться опытом героя Адриано Челентано. Правда, вместо рубки дров был бег. Физическая нагрузка и утренняя прохлада помогли, но только до момента, когда мы перешли к гимнастике. Тут я решил, что показывать пример подопечным можно стоя к ним спиной. Может, не очень вежливо, зато безопасно.

Если в отношении Женьки я уже решил, что делать, то, как себя вести с его матерью, ума не приложу. Было видно, что она старается не провоцировать, но задорный от природы нрав и инстинкты матери, которой жизненно важно найти надежного отца для ребенка, все же брали верх. Я, конечно, заряжен благоразумием до упора, но все равно не железный.

После утренней зарядки и завтрака началась вызывавшая у Женьки горестные стоны учеба. Но так действительно было лучше — раньше казавшийся загнанным в угол зверьком мальчик снова превращался в обычного ребенка. Почти обычного. Закончив с рассказами о Месопотамии, я перешел к нелюбимой даже мной геометрии. И тут Женька психанул, когда застопорился на сложной для нас обоих задачке. Он шумно задышал и вдруг… загорелся. Хорошо, что, не желая отвлекаться на шум стройки, мы занимались в моем вагончике. Так что лишних свидетелей не было.

Увидев перед собой объятого пламенем ребенка, я отшатнулся и чуть не свалился вместе со стулом на пол. Вагончик вдруг превратился в печку, в которой меня заперли со слетевшим с нарезки магом. Паника охватил меня едва ли не быстрее, чем пламя Женьку, но тут же пришла волна поддержки от Добрыни и понимание того, что дух-хранитель полностью контролирует ситуацию. Только после этого я начал замечать детали и увидел, что деревянный стол, в который упирался руками вскочивший на ноги мальчик даже не обуглился. Паника в глазах ребенка окончательно вернула мне самообладание. Я посмотрел на него и, вспомнив слова домового, а также изречение какого-то киношного героя, твердо сказал:

— Пламен, ты — хозяин огня. Он служит тебе. Постарайся успокоиться и почувствовать его. Огонь тебе не враг. Дыши ровно и глубоко.

Бред несусветный, но ведь помогало! Отчаянный страх постепенно уходил из глаз ребенка. Он с надеждой смотрел на меня, так что я продолжил нести все, что приходило в мою почти пустую голову:

— Вместе делаем вдох. Теперь выдох. Вдох и…

И тут охватывавший Женьку огонь исчез. Зато парень не отключился, хоть и вынужден был держаться за стол, чтобы не упасть.

— Вот видишь, все у тебя получилось, — улыбнулся я, стараясь, чтобы улыбка не выглядела вымученной.

Тут бы дать парню отдохнуть и немного поспать, но у меня были подозрения, что он вряд ли уснет. И лишний раз копаться в собственных проблемах ему ни к чему. Женька уже отдышался и даже бледность сошла с его лица, но возвращаться к геометрии точно не стоит. Чуть подумав, я принял решение:

— Ладно, леший с ней, с геометрией. Давай лучше сходим на рыбалку.

— На рыбалку? — словно не веря услышанному, переспросил парень.

— Да, но не простую, а литературную рыбалку.

— Такой не бывает, — недоверчиво прищурился уже забывший о том, что случилось минуту назад, Женька.

— Твои сомнения оскорбляют мою фантазию, — нарочито переигрывая, заявил я, и покосился в угол вагончика, где в тенях прятался Колыван. Его сдал Добрыня. — Чтобы там ни говорили злые языки, моя бездарность сильно преувеличена. Запомни, Пламен, волшебство бывает разным и, чтобы творить его, необязательно быть волшебников. Так что, хочешь на литературную рыбалку?

Женька, как и все его сверстники, считал себя взрослым, чтобы слишком явно выражать эмоции, но на лице парня было четко написано, что очень хочет. Через его родной город протекала только маленькая речка, больше похожая на ручей, да и ту загадили так, что там даже жабы водились лишь в отдельных местах. Поэтому про рыбалку он мог лишь читать или видеть ее в видеороликах. Эта идея пришла в мою голову, потому что вспомнил, как парочка рабочих на обеденном перерыве уходила с удочками к зарослям камышей почти на краю зоны влияния Добрыни.

Отношение со строителями у меня складывались неплохие, так что несложно было попросить их об одолжении. Они даже обеспечили нас заранее заготовленными червями и показали, где оборудовали удобное место. Рыбак из меня был немногим лучше, чем из Женьки. Этим делом я занимался лишь однажды, когда мы всем курсом ходили в поход. Так что червяка, хоть и со старательно скрываемым отвращением, я все же сумел насадить на крючок и вполне сносно забросил его вместе с грузилом и поплавком, надеюсь, в правильное место. Женька пытался повторить мои движения. Получилось еще хуже, но получилось.

Чтобы окончательно не оконфузиться, я перешел к делу:

— Я знаю, что вам задавали прочесть Тома Сойера. И как успехи?

— Да ну его, — мотнул головой Женька, не отрывая глаз от поплавка. — Нудятина. Этот самый Том совсем без башни. Хотя разводила классный.

Ну что же, как и учила меня в педе преподаватель психологии Инна Карловна, узнать характер ребенка проще всего через его реакцию на литературных персонажей. Я на своих уроках использовал исторические личности и героев мифов. Луше всего работали мифы Древней Греции. Там противоречивых персонажей хватало с лихвой.

Как и думал, уже изрядно битый жизнью мальчик выработал определенное неприятие к бессмысленному риску, но авантюрная жилка никуда не делась.

— Ты сейчас об истории с покраской забора?

— Угу, — кивнул огненно-рыжей головой Женька, продолжая пялиться на поплавок.

— Ну, может, это и круто в моменте, но неразумно в перспективе. Скажи, как бы ты сам отнесся к человеку, который так лихо развел тебя?

— Я бы не купился! — заявил Женька и возмущенно посмотрел на меня.

— А если бы разводка была тоньше? Скажем, твой знакомый сказал бы, что девочка, которая тебе нравится, просила помочь с покраской забора ее старенькой и немощной бабушке. А потом выяснилось бы, что и бабушка совсем не та, и за покраску она заплатила.

— Дал бы уроду в бубен.

— Почему уроду? — с показным удивлением спросил я. — Он же классный парень, лихой и хитрый разводила!

Женька рассерженно засопел и продолжил пялиться на поплавок.