Заложница звездного волка

ЭПИЛОГ. Сердце Новой Галактики

Главный медицинский блок императорского дворца был стерильно белым, но Аларик Торн упрямо мерил его шагами в своей старой, потрепанной кожаной куртке. Новый Главнокомандующий Армией Империи, который в одиночку прорывался сквозь плазменные залпы Армады и без тени страха выходил на смертельные дуэли с пиратскими баронами, сейчас выглядел так, словно его собирались распылить на атомы.

Каждые несколько минут из-за звуконепроницаемых дверей родильного отсека доносился глухой треск статического электричества. Генетика Аэлир была сложной, а в сочетании с человеческой ДНК Аларика роды превратились в настоящее испытание для энергосистемы дворца.

Рядом, прислонившись четырьмя мощными руками к стене, хмуро стоял Брог. Механик молча протянул капитану флягу с крепким синти-элем.

— Выпей, Волк. Ты уже протоптал в этом императорском мраморе колею глубиной в палец, — пробасил урса. — Принцесса — сильная девка. Она Стража Предтеч дистанционно выключала, а тут какой-то младенец.

— Брог, заткнись, — Аларик оттолкнул флягу, его лицо было бледным, а карие глаза — дикими. Он то и дело касался шрама на груди, где его собственное сердце колотилось в каком-то бешеном, чуждом ритме. Он физически, через их ментальную связь, чувствовал, как тяжело сейчас Эвелине. — Если этот сереброволосый хулиган унаследовал ее упрямство и мой характер, он разнесет там все к чертям еще до того, как сделает первый вздох.

Вдруг за дверью раздался оглушительный, пронзительный щелчок. Во всем крыле дворца на секунду погас свет, а голографические фонтаны выдали каскад фиолетовых искр — мощный биоэлектрический импульс Предтеч прошил защитные фильтры.

А затем наступила тишина, которую прервал тонкий, звонкий и на удивление требовательный детский крик.

Аларик замер. Сердце в его груди пропустило удар. Двери медицинского отсека с тихим шелестом отъехали в сторону, и высший ксено-медик Империи, испуганно вытирая пот со лба, сделал приглашающий жест:

— Главнокомандующий... Все прошло успешно. Но показатели приборов... они не поддаются логике. Проходите.

Внутри палаты пахло озоном, а на стенах лениво догорали остатки статических разрядов. На огромной постели, откинувшись на подушки, лежала Эвелина. Ее серебряные волосы растрепались, фарфоровое лицо было измученным и влажным, но фиалковые глаза сияли таким чистым, первобытным торжеством, которого Аларик не видел у нее даже в день захвата трона. Ее подкожный чип умиротворенно и мягко мерцал фиолетовым светом.

На ее груди, завернутый в тончайший шелк, лежал крошечный сверток.

Аларик подошел к постели на негнущихся ногах. Вся его пиратская наглость и командирская уверенность испарились. Он осторожно опустился на край матраса, боясь дышать, и заглянул в сверток.

Малыш унаследовал идеальные, точеные черты лица Аэлир и густые серебряные волосики, которые забавно топорщились на макушке. Но его кожа не была смертельно-бледной — она имела теплый, живой человеческий оттенок. Ребенок перестал плакать, его крошечные кулачки замерли, а затем он медленно открыл глаза.

Они были пронзительного, глубокого фиалкового цвета, но в глубине зрачков полыхнул знакомый Аларику дерзкий, карий отсвет.

— Ну что, контрабандист... — тихо, со своей самой нежной и слабой ухмылкой прошептала Эвелина, пуская в ход остатки своего фирменного сарказма. — Твоя ДНК все-таки умудрилась испортить мою безупречную генетику. Посмотри на его подбородок. Такой же упрямый, как у его невыносимого отца.

— Он прекрасен, принцесса... — хрипло выдохнул Аларик.

Он осторожно, дрожащими руками подхватил младенца, забирая его у Эвелины. Его огромные ладони, привыкшие к бластеру и штурвалу, бережно прижали крошечное тело к широкой груди.

И в ту же секунду в палате произошло чудо, заставившее ксено-медика за дверью испуганно охнуть.

Стоило Аларику взять сына на руки, как под кожей младенца — на шее и крошечных запястьях — вспыхнул и запульсировал яркий фиолетовый и золотой узор Предтеч. Излучение было такой силы, что навигационный планшет Аларика на поясе сам собой включился, транслируя карту звездных путей прямо в воздух над ними.

Аларик почувствовал, как в его груди словно взорвалась сверхновая жизнь. Гены Предтеч в крови ребёнка мгновенно среагировали на отца. Аларик физически ощутил, как через это крошечное тельце к нему течёт колоссальная, дикая энергия. Контрабандист внутри него, который всегда летал по приборам и интуиции, вдруг

увидел

Галактику по-новому — глазами своего сына. Он почувствовал, что этот мальчик не просто унаследовал способность Аэлир считывать код, он будет чувствовать корабли и звезды так, словно они — часть его собственного тела. Но самое главное: Аларик почувствовал такую оглушительную, первобытную волну любви и защитнического инстинкта, что его глаза против воли повлажнели. Он понял, что отныне во Вселенной нет силы, способной угрожать его семье — ради этого сереброволосого гибрида он выжжет любой флот и перепишет любые законы физики.

Эвелина же глядя на то, как суровый пират прижимает к себе их первенца, почувствовала, как ее два сердца, до этого уставшие от родов, внезапно совершили одновременный, мощный удар. И... снова синхронизировались. Ритм ее сердец зазвучал абсолютно в такт с тяжелым стуком сердца Аларика, и к этому дуэту мягко, но уверенно присоединился третий, асинхронный ритм их сына. У полукровки в груди билось одно доминантное человеческое сердце и второе — вспомогательное, сердце Аэлир. Эвелина ментально ощутила всю глубину покоя и абсолютной безопасности. Последние барьеры ее имперского прошлого окончательно растворились. Она поняла, что их союз — это не ошибка генетики и не позор династии. Этот ребенок был живым доказательством того, что любовь контрабандиста и принцессы породила новую эру для всей Галактики. Эволюцию, перед которой преклонят колени и пираты, и аристократы.

Малыш в руках Аларика забавно потянулся, и его крошечные пальчики интуитивно ухватились за воротник пиратской куртки отца. Проектор карт над ними послушно свернулся в идеальную золотую точку.

— У него одно человеческое сердце, Торн, — тихо, с любовью глядя на мужа, произнесла Эвелина. — Но второе — наше, Аэлир. Оно дает ему связь со звездами. Похоже, твое ржавое корыто скоро получит самого гениального пилота в истории Внешнего Кольца.