Страница 34 из 110
Хочется сорваться. Разрыдаться. Закричать. Устроить настоящую истерику!
Четыре дня нервного напряжения и самокопания. Пять, если считать тот, когда отец оттаскал меня за волосы.
Да я была на пределе ещё до того, как села в эту чёртову машину Антона!!!
После подставы от сестры, когда осталась с детьми.
После часа, проведенного в нарезании кругов по квартире. Уже одетой и опаздывающей на работу. До которой я так и не доехала…
Я не знаю, как и почему до сих пор держу всё в себе. Стою, стиснув зубы. Молчу. Стойко держу эмоции, хотя они уже шатки внутри.
Мужчина в кепке смотрит мне прямо в глаза.
— Я с ними разберусь. И с вами вопрос мы тоже обязательно решим, — проговаривает медленно.
Я только собираюсь открыть рот, чтобы спросить, что именно и как он собрался «решать», как тётя резко начинает уводить меня к машине.
— Конечно-конечно. Созвонимся.
Открываю переднюю пассажирскую дверь, собираясь сесть.
— Насть, я позвоню!
Из груди вырывается нервный, почти истерический смешок. Оглядываюсь на Диму.
— Куда ты звонить собрался? Антон мой телефон в окно выкинул.
Залезаю в салон, захлопываю дверцу. Тётя садится следом за мной. Крепко сжимает руль обеими руками и медленно выдыхает через рот, словно пытаясь успокоиться. Заводит машину.
Дима стоит на месте. Его лицо – каменная маска серьёзности. Брови нахмурены, взгляд прикован ко мне.
А мужчина в кепке уверенной походкой уже направляется к полицейскому участку вместе с Антоном. Я провожаю их взглядом.
— Кто это?
— Отец их, — глухо отвечает тётя. — Ржавый. Глава рыжих. Просто ты в кепке не видела его волос.
***
Я лежу на диване, чувствуя себя совершенно разбитой. Рядом, на краю, сидит Даня. Смотрит на меня сверху вниз с жалостью, гладит по плечу.
— На-асть, ну ты чего?
Я вытираю слёзы, которые сами катятся по щекам, и смотрю на брата. Всхлип вырывается сам собой, непроизвольно.
— Да у меня какая-то чёрная полоса в жизни…
— Скорее рыжая, — иронично усмехается он, явно считая это шуткой. — Ну блин… Я ж тебя предупреждал.
В зал заглядывает тётя Света.
— Не высовывайтесь и сидите тихо.
Она запахивает потуже свой шёлковый халат и закрывает дверь в нашу комнату.
Мы с братом переглядываемся. Секунда тишины, а затем – звук открывающейся входной двери.
Слышатся голоса. Приглушённые, но безошибочно узнаваемые. Тётя и Дима. Его голос проникает сквозь стены, заставляя меня затаить дыхание.
Я перестаю всхлипывать. Замираю, стараясь не издать ни звука, ни малейшего шороха. Даня, кажется, тоже перестал дышать.
Минуты тянутся бесконечно, пока дверь не захлопывается. Тётя возвращается в комнату, держа в руках мою сумку – ту самую, которую я забыла в машине Антона, когда в панике убегала от него.
— Дмитрий заезжал. Я сказала, что ты спишь.
Она ставит сумку на пол рядом с диваном, а передо мной кладёт букет кремовых пионов, толстый белый конверт и коробку из-под смартфона.
— Спасибо, — шепчу я. — Цветы себе заберите.
— Ну как же? — она слегка хмурится. — Настюш, это тебе передали.
— Я уверена, что это вам. За помощь.
Тётя тяжело вздыхает, но тут же понимающе кивает. Убирает букет в сторону.
— Это же последняя модель!
Даня хватает в руки коробку из-под смартфона.
— Телефон для связи. Они её выкинули. Вот, исправляются, — поясняет тётя. — Дмитрий сказал, что уже вставил туда твою сим-карту.
Так, с телефоном всё понятно. Сами сломали – сами купили новый взамен. Логично. Как и откуда он мою сим-карту достал – большой вопрос, но… ладно. Допустим.
— А это что? — киваю на конверт.
— Компенсация за инцидент.
Я сажусь на диване, чувствуя, как внутри нарастает какое-то странное, неприятное предчувствие. Смотрю на тётю Свету, на её невозмутимое лицо.
— Я же заявление на него написала.
— Да-да, написала. Молодец. Деньги всё-таки возьми, — она мягко подталкивает конверт ещё ближе ко мне.
— Ну… Ну тёть…
— У тебя что, отец – олигарх, чтобы ты могла позволить себе бросаться деньгами направо и налево?! — её голос становится строже. — Им это ничего не стоит!
Я смотрю на неё, потом на Даню. Он криво усмехается, разводя руками.
— Бьют – беги. Дают – бери!
— Нет, — упрямо качаю головой. — Я не буду забирать заявление.
— Не парься. Они уже за тебя это сделали. Заявление забрали сразу после нашего ухода.
Слова тёти бьют наотмашь, оставляя меня в состоянии ступора.
— Как это забрали? — выдыхаю. — Я… Я что, зря писала?! Это незаконно! Так нельзя!!!
— Рыжие с ментами заодно. Ты о чём вообще? — спрашивает тётя, изгибая одну бровь.
Я поджимаю губы. Обида жжёт изнутри, доводя до отчаяния.
Дима… он забрал моё заявление? Получается, он на стороне брата? Не на моей?!
Это же меня увезли в лес! Это я бегала от Антона, дрожа от страха! Это я шаталась по трассе поздно вечером без денег и без телефона, а не его брат!!!
А теперь он защищает его. Отлично. Просто прекрасно!
Даже тётя, кажется, не на моей стороне. Согласна на откуп, на уступки, чуть ли не стелется перед ними. Я чувствую себя так, будто осталась одна против этих рыжих. Никто не за меня. По крайней мере, ощущения именно такие.
— Настён… — ласково обращается ко мне тётя, когда я снова всхлипываю. — Гордость не кормит. Возьми деньги и погаси свой кредит. Дмитрий сказал, что должно хватить. И ещё останется.
Откуда он знает про кредит, я понимаю – сама рассказывала. Как, что, откуда… А вот откуда он знает, сколько я банку должна?! Какого чёрта Дмитрий лезет куда не надо, а когда мне действительно нужна поддержка, когда я нуждаюсь в нём – его нет?!
Тётя выходит из комнаты, оставляя меня наедине с мыслями. Даня открывает коробку со смартфоном. Крутит его в руках, внимательно разглядывая, а потом включает.
— О, тут один номер уже есть, — усмехается брат. — Рыжий себя записал.
— Это хорошо... — тихо отвечаю я, переводя взгляд со стены на Даню. — Его же можно сразу в чёрный список закинуть.