Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 33 из 110

— Фамилию его не знаю, — качаю головой. — Антон. Рыженький такой. Как и его брат.

Полицейский, мужчина в возрасте, резко смотрит на меня. Хмурится, открывает выкатной ящик стола и быстро роется там несколько секунд.

— Покажите ей.

Игорь забирает у него фотографию и протягивает мне.

— Этот рыжий был в машине?

— Да, этот, — отвечаю уверенно.

— Значит, Антон Шестопятов, — вздыхает усатый, опуская взгляд на ручку, которую туда-сюда крутит в руке. – Что он на этот раз учудил?

— Сто двадцать шестая. Похищение человека, — спокойно сообщает Игорь.

Он садится напротив меня. Откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и внимательно смотрит в мои глаза.

— Вы же примете на него заявление? — спрашиваю, переводя взгляд с одного полицейского на другого.

— Конечно, примем, — отвечает старший с лёгкой улыбкой, которая немного смягчает его суровое лицо. — Как мы можем не принять? Пишите.

С этими словами он поднимается со стула и выходит из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.

Игорь помогает мне писать заявление на Антона. Подсказывает, как правильно составить шапку, подбирает нужные слова, чтобы всё звучало чётко и понятно. Его спокойствие и деловая выдержка действуют успокаивающе.

В кабинет возвращается старый полицейский. Тяжело опускается за свой стол и внимательно изучает какие-то бумаги. Я украдкой бросаю взгляд – он не смотрит в нашу сторону, полностью погружённый в свою работу.

— Может, вас подвезти? — предлагает Игорь, когда мы заканчиваем.

— Как-то неудобно. Вы и так мне очень помогли, — чуть улыбаюсь. — Если можно, я бы ваш телефон одолжила. Я номер не помню, но знаю, как его найти. Хочу позвонить, чтобы меня забрали.

Игорь молча протягивает мне разблокированный смартфон. Я быстро открываю карты, нахожу салон тёти и звоню по указанному номеру. Через девочку-администратора связываюсь с тётей Светой. Она обещает приехать через двадцать минут.

— Посидите пока здесь, — вмешивается старый полицейский.

— Я задержана?

— Нет, конечно. Отдохните. Сейчас вам будет чай, шоколадка. Просто… успокойтесь, — говорит мне, а затем обращается к Игорю. — Своди её в наш туалет. Дай девочке умыться.

Меня отводят в небольшую уборную, где я споласкиваю лицо ледяной водой. Возвращаюсь в кабинет, а на столе уже стоит чашка с чаем и плитка шоколада. Игорь даже приносит откуда-то сэндвич.

— Вы голодная, наверное.

— Очень, — удивлённо моргаю. — Спасибо вам огромное. Тётя приедет, я вам всё отдам.

Он качает головой, словно отшучивается:

— Офицеры с дам денег не берут.

В его глазах мелькает что-то похожее на симпатию, но уже спустя секунду лицо полицейского становится серьёзнее. Он садится за стол напротив меня.

Я смущенно улыбаюсь, чувствуя себя немного неловко. Начинаю есть прямо здесь, в кабинете полицейского участка. Игорь вроде бы занят работой, но я замечаю, как его взгляд нет-нет да скользнет в мою сторону. Он очень тактичен, ненавязчив, ни капли не наглый. Очень... приятный парень.

Игорь выходит из кабинета. Кружка с чаем почти пуста. Я слушаю приглушённые звуки за стенами кабинета: звонок стационарного телефона, негромкие голоса, редкие шаги. Вдруг шаги становятся быстрее, торопливее, и раздаётся стук в дверь.

В проёме появляется запыхавшаяся тётя Света. Она быстро находит меня взглядом и распахивает дверь ещё шире.

— Настя, я приехала. Пойдём, — зовёт, кивая в сторону коридора.

Я встаю, иду к ней.

— Тётя…

— Давай, на выход. На выход, — повторяет она настойчиво.

В её словах нет злости, но есть какая-то срочность, которая заставляет меня подчиниться, хотя я совершенно не понимаю, что происходит. Просто послушно следую за ней.

В вестибюле нас догоняет Игорь.

— Анастасия, я…

— Мальчик, спасибо тебе огро-омное! — перебивает его тётя. — Давай, дальше мы сами.

Полицейский успевает сунуть мне в руку визитку.

— Если что – я всегда на связи, — говорит Игорь, и я ловлю его тёплую улыбку, его внимательный взгляд.

«Он милаха такой. Всегда на связи…»

Мы выходим на улицу, и я буквально застываю в шоке. Потому что прямо перед полицейским участком пожилой мужчина с суровым лицом и военной выправкой яростно бьёт… Антона.

— Ты что, опять наркоты набрался? Откуда эта херня?!? В прошлый раз еле расхлебали, а ты опять за старое?!?!?

Антон, сбитый ударом, уже сидит на асфальте, опираясь на руки. Испуганно смотрит на мужика в дедовской кепке и начинает быстро отползать назад.

— Бать, не бей… Я трезвый! Я не принимал!

— Это же ещё хуже!!!

В нескольких шагах от них стоит Дима. Ближе к машине, будто только что вышел из неё. Даже фары всё ещё горят.

Он резко поворачивает голову, замечая меня, и срывается с места. Подходит почти вплотную, всматриваясь в ссадину у моего левого виска.

— Это он сделал? Что там случилось?

— Сама упала, — отвечаю я, избегая его взгляда. — Когда от него убегала.

— Где ты была? Мы весь лес перерыли, трассу... Ч-чёрт, я уже не знал, что и думать...

Дима пытается взять меня за плечи, чтобы притянуть к себе, но я резко сбрасываю с себя руки.

Теперь смотрю ему прямо в глаза. Стараюсь держать взгляд ровно, без видимых эмоций, но чувствую, как глаза начинают щипать.

— Насть…

Позади Димы появляется тот старый мужчина. Встаёт рядом, смотрит на него с недоумением и недовольством.

— А ты чего рванул? Вы знакомы, что ли?!

— Это девушка моя.

— Пиздит! — выкрикивает Антон, вскакивая на ноги. — Он её первым в лес увёз!!!

Мужчина медленно переводит взгляд с Антона на Диму. Его лицо становится ещё более суровым. Складки на лбу углубляются.

— Это правда?

Дмитрий нервно проводит рукой по волосам.

— Отчасти, — признаёт неохотно. — Мы с ней сделку заключали.

— И с этой тоже?!?

— Только с ней, — отрезает Дима. — Это всё та же девушка!!!

В этот момент я чувствую, как тёплые руки тёти прижимают меня к её боку. И она с безупречной вежливостью мягко вмешивается в напряжённый разговор.

— Господа, мы, наверное, поедем? Пожалуйста, не тревожьте девочку. Пусть немножечко отойдёт. У неё сейчас стресс… Владимир Леонидович, можно я её домой отвезу?

— Да-да, конечно. Простите нас. Как-то неудобненько вышло…

Неудобненько вышло?!?

НЕУДОБНЕНЬКО???

Внутри меня поднимается такая волна возмущения, что я едва её сдерживаю.