Страница 26 из 110
— Этот от ножа, — объясняет Дима. — Вот тут тоже пулевое. В засаду попали.
Я задерживаю дыхание, чувствуя, как сердце сжимается.
— А здесь? — спрашиваю я, проводя пальцем по ещё одному, совсем маленькому, почти незаметному рубцу.
— Осколок. Уже не помню, где прилетел, — чуть хмурится он, пытаясь вспомнить. — А вот этот сестра мне подарила.
Он показывает на левый бицепс. Там тоже отметина. Чуть вытянутая, как тонкий полумесяц.
— Сестра?!
Дима улыбается, спокойно пожимает плечами. Его улыбка сейчас кажется особенно тёплой.
— Она случайно стрелой попала. Ей тогда сколько… Лет восемь всего было. Не в голову, и на этом спасибо!
— Кто вообще ребенку лук дал? — спрашиваю я, невольно хмурясь.
— Мы и дали, — хмыкает. — Да ладно, бывает. Она же училась только.
Я неодобрительно качаю головой и снова опускаю глаза. Продолжаю изучать карту боли и выносливости, выгравированную на его теле.
Моя рука следует по коже вниз, находя ещё один неровный шрам, который тянется от бока к низу живота. Медленно провожу по нему кончиками пальцев, не доходя совсем немного до его стояка. Моё дыхание замирает. Ого-го… Да, вчера я определённо многое упустила из виду.
— Если что, трогать везде можно.
— Дима!
— Что? — спрашивает с вызовом. — Ещё раз не хочешь?
Он смотрит на меня с таким голодом, что становится не по себе. Будто мы не провели вместе ночь, а я держу его на сухом пайке с самого нашего знакомства.
— Здесь?
— Ну да, — отвечает рыжий с уверенной усмешкой. — Или тебя что-то смущает?
Ладони скользят по моим обнажённым бедрам. Крепко обхватывают, разворачивая меня к стене. Я опираюсь ладонями на прохладную плитку, чувствуя, как его тело прижимается сзади. Достаточно близко, чтобы я почувствовала как в поясницу упирается его стояк.
Большая ладонь ложится на оголённую грудь, обхватывая её. Пальцы мягко массируют. Играют с соском, перекатывая его между подушечками.
Дима лапает меня совершенно без стеснения. Касается там, где ему хочется. И как ему хочется.
Горячая вода льётся сверху, струясь по телу. Словно вторит его ласкам, усиливая ощущения. Внизу живота становится нереально жарко, приятно ноет. Голова кружится от возбуждения и эмоций, и я откидываюсь назад, прижимаясь затылком к его груди.
Рука медленно опускается ниже по животу.
— Ноги чуть шире, — приказывает он, и я подчиняюсь. Послушно раздвигаю их.
Пальцы проникают между ног и накрывают самое чувствительное место. Ласкают клитор круговыми движениями, заставляя меня затаить дыхание.
— Помнишь, что я делал с тобой ночью? — звучит бархатный голос прямо над ухом.
— Д-да.
Два пальца медленно входят внутрь, и я тихо стону, не в силах сдержать волну удовольствия. Спина прогибается. Тело словно само просит более близкого, более тесного контакта.
Но он не спешит. Словно играет со мной – плавно двигает пальцами, дразня и задерживая удовольствие.
— Хочу, чтобы ты стонала моё имя так же громко, как вчера, — его голос тяжелеет, становясь низким и хриплым. — Чтобы умоляла не останавливаться…
Его ласки становятся всё более настойчивыми, пальцы нежно ласкают меня, доводя почти до предела.
Вот-вот... Ещё чуть-чуть... и я уже на грани. Кажется, ещё одно движение, и я взорвусь.
Сердце бьётся чаще, дыхание сбивается, тело напряжено и готово к кульминации. Но вдруг он резко замедляется, оставляя меня в сладком напряжении. Держит на грани, играя с моим терпением.
— Дима... пожалуйста... — всхлипываю, не в силах сдержать просьбу. Прогибаюсь в пояснице. Тело дрожит от невыносимого желания.
Он наклоняется ближе. Голос звучит нарочито невинно, но я чувствую его ухмылку.
— Ты что-то сказала? Прости, малыш. Я не расслышал.
— Пожалуйста… Боже… — повторяю, задыхаясь от нетерпения. — Дима…
Он входит в меня одним сильным толчком на всю длину. Острая вспышка удовольствия пронзает меня насквозь, и из груди вырывается громкий стон, смешиваясь с его тяжёлым дыханием и шумом воды.
— Скажи, если нужно нежнее, — шёпот касается уха.
Ладони обхватывают мои бёдра. Кончики пальцев впиваются в кожу. Он чуть выходит, чтобы тут же резко войти снова. Глубоко, до самого упора.
Вода стекает по нашим телам. Ток чистого экстаза бежит по венам, заставляя тело дрожать. Ритм становится всё быстрее, движения – грубее. Голос срывается, превращаясь в непрерывные стоны.
— Дима…
— Громче, — командует он, вбиваясь в меня ещё глубже и жёстче. И я с удовольствием подчиняюсь...
***
Тихонько открываю дверь с ключа. Девять утра. Обычно в это время отец уже на работе, но я видела, что его машина стоит у подъезда – значит, он дома.
Дима позавтракал со мной в номере отеля, а потом сразу отвёз домой. Только вчера вернулся из командировки, а ему уже нужно на работу. Весь завтрак его телефон не умолкал, звонки сыпались один за другим. Я видела, как он сбрасывал, пытаясь не показывать раздражения.
Из ванной доносится тихое журчание воды и стук баночек – мама там. А вот раздражённый стук ложки о кружку – это точно отец.
Я бесшумно скидываю обувь и стараюсь проскользнуть в свою комнату, надеясь остаться незамеченной.
— О, заблудшая вернулась! — раздаётся голос отца. — Ты меня не слышишь, что ли? Сюда иди!
Я сглатываю, всё ещё помня вчерашний… разговор. Волосы на затылке будто болеть начинают.
Иду на кухню, но дальше дверного проёма не решаюсь зайти.
— Пап, я спать хочу. Я только с работы, — говорю тихо, надеясь, что он меня отпустит.
— С какой, нахер, работы? — кривится. — Я в курсе, что тебя из клуба выперли. Ты кого наёбываешь?!
— Я у подруги была, — смущённо меняю ответ, пойманная на лжи.
— То есть, теперь ты не работаешь, и решила блядужничать с подругой, что ли?!
— Пап, ну ты что…
— Это я что?! — раздражённо перебивает. — Это ты нас позоришь! Весь двор в курсе и видел, как тебя не раз подвозили и забирали на дорогой машине. Что, с работы уволилась и время на поебушки появилось? Тебя кто щас до дома довёз? Ты его имя хоть запомнила? А номер телефона? Или так, кто заберёт, тот и вернёт?!
Его слова бьют меня, как пощёчины. Я чувствую, как краснеют мои щёки, а в груди нарастает обида.
— Это парень мой!