Страница 27 из 110
— Нормальный парень заходит, знакомится. А тебя просто ебут, — насмешливо хмыкает. — Он тебе завтра не перезвонит, либо нахуй пошлёт. Особенно, если ты залетишь. Решила как Маша нам в подоле принести?! Ты давай это заканчивай. Работать надо и башкой думать, а не по хуям скакать!
Меня буквально передёргивает от этого потока грязи и осуждения. Неприятно до тошноты.
Отец делает глоток чая из своей любимой кружки. Его взгляд снова падает на меня – холодный, требовательный.
— Ты коммуналку оплатила?!
— Нет и не буду, — вылетает из меня, и я тут же кусаю губу, понимая, что сказала.
Он моргает, явно удивлён моим ответом. Я сама в шоке – не знаю, откуда взялась эта дерзость. Внутренне сжимаюсь, готовая уже получить от отца, как минимум, гневную тираду, а как максимум… Впрочем, лучше не думать.
Несмотря на злые комментарии, сегодня папа кажется менее раздражённым, чем вчера вечером, когда вернулся домой сразу в дурном настроении и был готов сорваться на любой пустяк.
— Характер появился? Или тебе ёбарь подсказывает? — фыркает, усмехаясь с издёвкой. — Если такой умный, пусть сам и платит за тебя!
Дверь ванной тихо открывается, и я уступаю маме проход на кухню. Она подходит к отцу и мягко кладёт руку ему на плечо.
— На работу опоздаешь, — говорит тихо, ласково. — Она только вернулась. Пусть отдохнёт.
— Так нехер по ночам шарахаться, — бурчит. — Тань, вот тебе самой приятно от этих ёбнутых бабулек слушать, что у нас дочь – шалава?! —указывает ладонью на окно. — Поговори ты с ней, раз она меня не слушает. Твоя же дочь!
— Всё-всё-всё. Успокойся, — мама продолжает гладить его по плечу, пытаясь успокоить. — Мне зарплата утром пришла. Я платёж сама закрою. Деньги на это есть.
Отец хмурится ещё сильнее, что-то бормочет себе под нос. В итоге – уходит на работу, даже не взглянув в мою сторону. Это его дежурство выходного дня. Папа – электрик в ТСЖ, часто берёт дополнительные смены. Сколько себя помню, он всегда много работал. Вкалывал как проклятый, хотя денег от этого особо не прибавлялось…
Я жду, пока дверь за ним захлопнется. Ставлю кружку в раковину и резко оборачиваюсь к маме.
— Мам, почему ты с ним не разведёшься?
Она замирает, словно пойманная врасплох. Поправляет очки, пока её взгляд блуждает по комнате.
— А как я… На кого я его оставлю? Он же без меня сопьётся. А что он кушать будет без меня? Не-ет, нет… Ты что, Настюш? Я же его люблю!
Последние слова она произносит с такой убеждённостью, что мне становится не по себе.
— Но он же тиран!
— Ты своего деда не знала, — тихо говорит она, качая головой. — Как он обращался с моей матерью, как он обращался со мной… Спасибо Мише, что он меня из этого ада забрал. Не знаю, сколько бы я там ещё продержалась…
Она мягко опускается на стул, смотрит на меня и продолжает:
— Да, у твоего отца не самый простой характер. Но он за тебя переживает. Боится, как бы ты, как Маша, глупостей не наделала… Ничего, к вечеру он остынет. Я его любимые котлетки сделаю… Всё будет хорошо, — внезапно её лицо светлеет, и она с любопытством спрашивает: — А у тебя действительно мальчик появился?
Я закатываю глаза.
— Ма-ам.
Она смеётся, мягко отмахиваясь рукой.
— Ну ладно-ладно, отдыхай. Потом расскажешь, — тепло говорит, и, наклонившись ближе, шёпотом добавляет: — Молодец.