После развода. Этот ужасный варвар этажом выше

Глава 42

Замок поддается со скрипом, словно тоже сочувствуя моему фиаско. Я вваливаюсь в прихожую, принося с собой запах сырого петербургского асфальта и тотального поражения.

В квартире пахнет возмутительно уютно — корицей, печеными яблоками и агрессивным, совершенно неуместным оптимизмом.

— Ну наконец-то! — из кухни, едва не спотыкаясь о собственные ноги, вылетает Колька. Лицо сияет, как медный таз, в глазах — щенячий восторг пополам с ожиданием чуда.

Следом за ним выплывает Арина Рудольфовна. На ней парадная кружевная блузка, а в руках — тяжелое фарфоровое блюдо с шарлоткой.

— Наша прима вернулась! — торжественно возвещает она. — Коленька, доставай хрусталь, сейчас будем праздновать. Ну, Джульетта, не томи. Гран-при наш?

Я стою в дверях. Мокрый плащ липнет к ногам, подол «счастливого» мандаринового платья забрызган грязью, а под глазами, судя по ощущениям, расплылись черные озера из размазанной туши. Я собираюсь открыть рот, выдать какую-нибудь колкую, ироничную фразу в своем фирменном стиле, но вместо этого издаю жалкий, сдавленный всхлип.

Стеклянный замок рушится.

Я сползаю спиной по входной двери прямо на пыльный коврик. Обнимаю колени и начинаю реветь так, как не ревела, наверное, лет с пяти. Навзрыд. Некрасиво. С завываниями.

— Господи Иисусе, — шарлотка с глухим стуком приземляется на тумбочку для обуви.

Коля застывает соляным столбом, его улыбка медленно сползает с лица.

— Жуль… Жуль, ты чего? — он робко опускается рядом на корточки, пытаясь дотронуться до моего плеча.

— Я проиграла, — выдавливаю я сквозь слезы, глотая воздух, как выброшенная на берег рыба. — Я даже до сцены не дошла! Этот урод… Миша… он подговорил свою новую мымру. Меня просто заперли в женском туалете перед выходом! Я пропустила свою очередь! Всё, Коля. Никакого гран-при. Никаких денег.

Я закрываю лицо руками, чувствуя, как липкий страх перед будущим окончательно берет меня за горло. Валера. Долг. Проценты. Моя загубленная карьера. Всё это сливается в один огромный, черный ком.

Раздается шелест юбок. Арина Рудольфовна, забыв про свой радикулит, опускается на банкетку рядом со мной. От нее пахнет корвалолом и лавандой. Сухие, теплые пальцы ложатся мне на голову, начинают гладить растрепанные, промокшие волосы.

— Тише, девочка. Тише, моя хорошая, — воркует она, и от этого участливого тона я рыдаю только громче. — Подумаешь, конкурс. Да подавится твой Мишка этой победой, поперек горла ему эти ноты встанут. Не плачь. Главное, что жива-здорова.

— Да вы не понимаете! — всхлипываю я, поднимая на нее опухшее лицо. — Нам Валере платить нечем! Он же с нас живых не слезет!

— Что? Ты о чем сейчас?

— Да о том. Колька проигрался и занял у своего приятеля деньги. Три миллиона. У родителей таких денег нет. Моя квартира сейчас под арестом на время суда. И конкурс я не выиграла, — и я опять уткнулась лицом в коленки.

Арина Рудольфовна вдруг перестает гладить меня по голове. Ее спина выпрямляется, а в выцветших глазах появляется стальной блеск человека, пережившего и не такие кризисы.

— Значит так. Отставить истерику, — чеканит она тоном генерала перед битвой. — Валера этот ваш — гнида, конечно, но выход есть.

Мы с Колей одновременно поднимаем на нее глаза.

— У меня в «Сбербанке» вклад лежит, — спокойно продолжает соседка, поправляя кружевной воротничок. — Пенсия, плюс кое-что продала из дедушкиной коллекции, а эта вещь оказалось неожиданно много стоило. И теперь перед вами стоит миллионерша. Причем там лежит не один, ни два. И даже не пять.

Ровно через неделю срок депозита истекает. Я сниму деньги и закрою ваш долг.

— Арина Рудольфовна, вы с ума сошли? — я от шока даже перестаю икать. — Я не возьму ваши деньги! Это… это же не красиво! Брать деньги у пенсионерки!

— У очень богатой пенсионерки, — невозмутимо парирует пенсионерка, расправляя невидимые складки на юбке. — Отдадите потом. Время у вас будет для этого достаточно. И помирать на следующей неделе не планирую. А вот если этот ваш Валера Коленьке ноги переломает, мы ему на гипс больше потратим.

Я смотрю на нее во все глаза. Горло снова сдавливает спазм, но уже не от отчаяния, а от пронзительной, острой благодарности. Эта женщина, которую я еще недавно считала иногда просто невыносимой, сейчас с поразительной легкостью швыряет на амбразуру свою пусть большую финансовую подушку безопасности.

— Мы всё вернем, Арина Рудольфовна, — подает голос Коля. Он шмыгает носом и, кажется, тоже готов расплакаться, но вовремя берет себя в руки. — До копейки вернем! Я устроюсь на две работы… на три! Грузчиком пойду, дворы мести буду!

— Сначала закончи учебу, стахановец, — обрывает его она. — Звони своему кредитору. Прямо сейчас. Пусть отвяжется на время.

Выбора у нас действительно нет. Мой гениальный план спасения с треском провалился, оставив после себя лишь размазанную тушь и испорченное платье.

Коля дрожащими руками достает из кармана джинсов смартфон с побитым экраном. Несколько секунд мнется, настраиваясь, и нажимает вызов, сразу переводя на громкую связь. Я задерживаю дыхание. В тишине прихожей гудки звучат как удары похоронного колокола.

— Да, — раздается из динамика ленивый, гнусавый голос Валеры. Фоном играет какой-то тоскливый кабацкий шансон.

Коля откашливается, пытаясь придать голосу максимум солидности. Выходит средне.

— Валера, привет. Это Коля.

— О, наш будущий олигарх. Чего тебе, Колюня? Сеструха уже прибежала в слезах? Я же предупреждал, что вся эта ее консерватория — полная туфта.

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Хочется выхватить телефон и высказать этому хмырю всё, что я о нем думаю, но Арина Рудольфовна предупреждающе кладет теплую ладонь мне на плечо.

— Деньги мы нашли, — чеканит брат, изо всех сил стараясь не реагировать на провокацию. — Через неделю отдадим всё полностью.

На том конце провода повисает пауза. Музыка стихает — видимо, Валера отходит в тихое место.

— Смотри-ка, — его голос резко теряет расслабленность, в нем проступают стальные, очень неприятные нотки. — Нашли они. И откуда же такие богатства? Неужто почку продал?

— Тебе не все равно? — Коля наглеет, чувствуя за спиной мощный тыл в виде Арины Рудольфовны. — Сказал же: через неделю. У нас вклад в банке закрывается. Снимем наличку и сразу всё закроем.