После развода. Этот ужасный варвар этажом выше

Глава 37

Демьян

Смотрю в зеркало заднего вида и криво усмехаюсь. Ну и рожа. Под правым глазом наливается сочным фиолетовым цветом фингал, бровь рассечена, на скуле запеклась кровь. Красавец, ничего не скажешь. Идеальный кандидат для утонченной пианистки. Джульетта и раньше-то смотрела на меня, как на кусок грязи — один только букет, полетевший в мусорку, чего стоит. А теперь, с такой бандитской физиономией, она вообще на другую сторону улицы переходить будет.

Нет, ну придурок какой- этот Мирон. Я же к нему по нынешнему делу сунулся информацию про игру пособирать, а этот урод, видимо, решил, что я брать его иду. Во что он вляпался? Так, мелочью занимался, в шестерках бегал. А я не ожидал, что он за нож возьмется.

Что-то мне не нравится этот пассаж. Чтобы Мирик решился на такое. Значит, дело серьезное. Казалось — ерунда. Подумаешь, серьезные люди собираются и играют, но, видимо, ставки там слишком высокие образовались.

А мне после бегства этого орла пришлось зашиваться ехать. Но ничего, долго не побегаешь, тебя сейчас быстро вычислят, пес шелудивый.

Глушу мотор. Хватаюсь за ручку двери и толкаю тяжелую створку.

Резковато.

В левом боку тут же вспыхивает резкая, дергающая боль. Я невольно шиплю сквозь зубы и замираю, пережидая, пока раскаленные иглы под ребрами перестанут пульсировать. Выбираюсь из джипа, тяжело опираясь на дверцу.

И тут из-за угла выруливает она. Легкая походка, папка с нотами прижата к груди, нос вздернут.

Наши взгляды встречаются. Я жду привычного ледяного игнора, но Джульетта вдруг спотыкается на полушаге. Ее глаза расширяются, папка едва не летит в лужу. Она издает испуганный вздох и бросается ко мне.

— Демьян! Господи, что с тобой?

— Нормально все, — хриплю я, пытаясь выпрямиться.

Но ее взгляд уже скользит ниже моего побитого лица. Она смотрит на мой живот. Я опускаю глаза. Черную куртку я бросил на заднее сиденье, а вот светлая рубашка… Твою мать. Вся левая сторона от пояса и выше пропиталась густой темной кровью. Ткань неприятно липнет к телу.

— У тебя кровь! — голос Джульетты срывается на панический фальцет. Она хватает меня за здоровое плечо. — Тебе же плохо! Стой, обопрись на машину, я сейчас… я сейчас скорую вызову!

Она судорожно лезет в сумочку за телефоном.

— Отставить скорую, — я накрываю ее дрожащую руку своей тяжелой ладонью. Пальцы у нее ледяные. — Это просто царапина. Ничего серьезного. Шов, наверное, разошелся, пока баранку крутил.

— Какой шов?! Какая царапина, с тебя льет, как из поросенка! — она поднимает на меня огромные, перепуганные глаза. Вся ее недавняя спесь куда-то испарилась, осталась только чистая, женская паника. — Демьян, пожалуйста! Давай я хотя бы перевяжу! У меня дома аптечка, бинты…

Я открываю рот, чтобы привычно послать ее вместе с аптечкой и поехать к своему доктору, но вдруг мозг подкидывает гениальную идею.

Она сама зовет меня к себе. Сама.

Я делаю вид, что собираюсь отказаться, но тут же картинно прикрываю глаза и слегка оседаю, наваливаясь на капот. Дышу тяжелее.

— Ладно, — выдавливаю из себя слабеющим голосом. — помощь не помешает. Самому не слишком удобно.

Она тут же подныривает под мою здоровую руку, становясь надежным, хоть и хрупким костылем. От нее пахнет чем-то цветочным и свежим. Я осторожно переношу на нее малую часть своего веса, чтобы не раздавить, но при этом продолжаю играть роль умирающего лебедя.

Мы медленно бредем к ее парадной. Главное сейчас — не переиграть. Если рухну в обморок — точно вызовет неотложку, и план полетит к чертям. Надо балансировать на грани: достаточно плохо, чтобы вызвать сочувствие, но достаточно в сознании, чтобы обойтись без врачей.

В коммуналке пахнет жареным луком, картошкой и старым паркетом. Джульетта заводит меня в свою комнату. Половину пространства занимает черный рояль. Ого!. Она усаживает меня на скрипучий стул и бросается к шкафу за аптечкой.

— Раздевайтесь, — командует она, гремя стеклянными пузырьками.

Я послушно расстегиваю пуговицы. Ткань прилипла к старым бантам. Шов немного разошелся от неосторожных и резких движений. И когда я стягиваю рубашку, боль становится вполне себе реальная, так что даже играть не приходится — я глухо рычу сквозь стиснутые челюсти.

Рубашка летит на пол. Я остаюсь по пояс голым.

Джульетта оборачивается с ватой и перекисью в руках и замирает. Я вижу, как ее взгляд невольно скользит по моему телу. Да, я не из консерватории. Широкая грудная клетка, рельефные, литые мышцы пресса и плеч, и парочка шрамов оставшихся после старой работы. Я привык к тяжелому железу в зале и к еще более тяжелым проблемам на работе. На фоне ее изящного фортепиано я смотрюсь как бульдозер на выставке фарфора.

Она сглатывает, на щеках проступает легкий румянец, но она берет себя в руки, подходит вплотную и склоняется над моим боком.

— Что случилось? — тихо спрашивает она. Ее холодные пальцы осторожно касаются моей горячей кожи. От этого контраста по спине бегут мурашки, которые я тщательно скрываю.

— Да, занимаюсь тут одним делом. Попросили коллеги, — спокойно отвечаю я, глядя на ее макушку. — Переговоры зашли в тупик. Свидетель оказался слишком нервным и решил использовать аргумент в виде ножа. Лезвие скользнуло по ребрам, ничего страшного. Вчера зашили, а сегодня вот… перестарался с дверью и физической нагрузкой.

Она охает, щедро поливая рану перекисью. Пена шипит, выедая кровь.

— Вы сумасшедший, Демьян. Вы же у пенсионер! Зачем вам опять самому гоняться за бандитами?

— Ну, знаешь говорят бывших оперов не бывает, Джульетта, — усмехаюсь я. — Да и кто-то же должен ловить бандитов и маньяков, чтобы девушки не боялись из дома выходить.

Она качает головой, ловко накладывая повязку и обматывая мой торс бинтом. Ее лицо так близко, что я могу сосчитать ресницы. Я сижу, не шелохнувшись, впитывая момент.

Когда с перевязкой покончено, она приносит мне крепкого, сладкого чая. Мы сидим за столом и мирно пьем чай. Она все еще косится на мой побитый вид, но во взгляде больше нет той колючей злости. Только настороженность и немного жалости.

Пора уходить, а то посчитает меня слишком наглым и опять обидится.

Я накидываю рубашку. Встаю с табуретки и, сделав шаг, резко хватаюсь за бок, издавая глухой, болезненный стон. Чуть сгибаюсь.

— Осторожнее! — она тут же подскакивает ко мне. — Вам нельзя делать резкие движения и стоит отдохнуть ближайшие дни. Полежать. Возьмите выходной.