Страница 54 из 70
Глава 36
Следующий день приносит мне новые испытания. Я стою на кухне, пытаясь сварить кофе, а в дверном проеме опять появляется Валера. Сегодня он сменил джинсы на брюки и рубашку, расстегнутую ровно настолько, чтобы продемонстрировать толстую золотую цепь. От его обильного парфюма у меня слезятся глаза.
— Ну что, Джульетта? — мурлычет он, поигрывая бровями. — Вечером в кино? Задние ряды, вип-места. Я угощаю.
За его спиной, в коридоре, разворачивается театр одного актера. Колька, бледный как полотно, исполняет отчаянную пантомиму. Сначала он складывает руки в молитвенном жесте. Затем красноречиво проводит ребром ладони по горлу. Вываливает язык и закатывает глаза, изображая собственную скоропостижную кончину.
Я глубоко вдыхаю, призывая на помощь все свое терпение. Три миллиона, Джульетта. Конкурс еще не скоро, а брат может пострадать уже завтра.
— Хорошо, — цежу я, глядя Валере прямо в его масленые глазки. — Но с одним условием. Ты держишь свои руки при себе. Никаких поползновений. Смотрим фильм, едим попкорн и расходимся.
Валера радостно скалится, обнажая свой чересчур отбеленные зубы:
— Обижаешь, принцесса! Культурная программа, базара ноль.
Спустя три часа мы сидим в темноте кинозала. На экране взрываются машины, орут супергерои, а я пытаюсь мысленно проигрывать аппликатуру Скрябина, чтобы абстрагироваться. Валера слева громко хрустит гигантским ведром карамельного попкорна.
Как только свет гаснет окончательно для какой-то романтической сцены, «базар» предсказуемо обнуляется.
Я чувствую, как его тяжелая, горячая ладонь ложится мне на колено. Я каменею.
— Валера, — шепчу я, не отрывая взгляда от экрана. — Руку убрал.
— Да брось, Джуль, че ты как неродная, — горячо и влажно дышит он мне прямо в ухо.
Ладонь не просто не убирается — она по-хозяйски ползет вверх, сминая ткань моей юбки. Его пальцы нагло скользят по капроновым колготкам к бедру.
Мой лимит терпения, выделенный на спасение брата, испаряется с громким хлопком. Музыка, конкурс, долги — все это меркнет перед первобытным желанием убивать.
Я резко поворачиваюсь. Выхватываю из его второй руки картонное ведро и изящным, размашистым движением вываливаю гору липкого, сладкого попкорна прямо ему на голову.
Валера давится возмущенным вдохом, хлопья сыплются за шиворот его модной рубашки. И в эту самую секунду, вложив в удар всю мощь, накопленную годами игры на фортепиано фортиссимо, я леплю ему звонкую, хлесткую пощечину.
Звук удара, кажется, перекрывает взрывы из динамиков.
— Приятного просмотра, киноман, — громко, на весь задний ряд чеканю я.
Я вскакиваю с кресла, поправляю юбку и, гордо вздернув подбородок, летящей походкой направляюсь к светящейся табличке «ВЫХОД». В спину мне летит отборный мат и хруст растоптанного попкорна, но мне плевать. Пусть Коля сам решает свои проблемы, я на панель ради него не пойду.
Я вылетаю в ярко освещенное фойе торгового центра, адреналин кипит в венах, щеки горят, а дыхание сбито, как после марафона.
Быстрым шагом направляюсь к эскалаторам и вдруг замираю.
Навстречу мне, с бумажным стаканчиком кофе в руке, поднимается Демьян. Одет с иголочки, темно-синее пальто, идеальная укладка. Никакого попкорна в волосах, никаких золотых цепей. Мистер Безупречность.
Наши взгляды встречаются. Он чуть замедляет шаг, его брови удивленно ползут вверх — видимо, мой вид фурии, сбежавшей с Олимпа, слегка выбивается из привычной картины мира. Он даже приоткрывает рот, словно собираясь поздороваться или отпустить какую-нибудь едкую шуточку про мои новые туфли.
Но я вспоминаю бархатное кресло Филармонии. Вспоминаю его раскатистый храп под Шопена, осуждающие взгляды интеллигенции и то, как он швырнул меня в лужу. Мой внутренний аристократ расправляет плечи.
Я делаю лицо из мрамора. Ледяное, непроницаемое, высокомерное.
Я прохожу мимо него в каких-то двадцати сантиметрах, глядя сквозь него, как сквозь пустое место. Ни кивка, ни слова, ни изменения мимики. Полный, абсолютный игнор.
Я слышу, как он останавливается за моей спиной, но даже не думаю оборачиваться. Мой шаг тверд, осанка идеальна, а каблучки — те самые, из черной коробки — выбивают по мраморному полу торгового центра победный, мстительный марш.