Страница 52 из 70
Глава 35
Я возвращаюсь из консерватории с единственным желанием: упасть за инструмент и вбить в клавиши всю усталость этого дня. В папке лежит сложнейшая партитура, пальцы зудят от нетерпения. Но стоит мне открыть входную дверь, как по ушам бьет низкочастотный бас. Стены нашей коммуналки буквально пульсируют в такт какому-то убогому рэпу, а в воздухе висит густое облако пара от вейпов со вкусом химической клубники.
Колька приехал! Ах ты зараза, и устроил сразу здесь душегубку, а ко мне сейчас же ученик придет!
В комнате Кольки дверь распахнута настежь. Картина маслом: сам Коля, абсолютно трезвый, но с лицом человека, сидящего на электрическом стуле, жмется в углу. А на его продавленном диване по-хозяйски раскинулся Валера в обнимку с двумя девицами.
Я бросила взгляд на брата. Что-то он невесел, но интересоваться по этому поводу не стала.
Заметив меня, Валера расплывается в сальной улыбке, обнажая идеально отбеленные зубы. Он тяжело поднимается, отодвигая девиц, и надвигается на меня. Пахнет от него дорогим парфюмом, энергетиками и опасностью.
— О-о-о, Джульетта пришла! — тянет он. Липкий взгляд скользит по моей шее вниз. — А мы тут культурно отдыхаем.
—Вижу—мрачно смотрю я на всю эту компанию. Потом обращаюсь к брату—дверь закрой и прекрати дымить в комнате. Ко мне ученики ходят.
Только успела сказать—звонок. А вот и Паша. Нарочито громко захлопываю дверь и иду встречать ученика.
Это еще Арины Рудольфовны нет—она бы братцу высказала все, что о нем думает. Надеюсь, компания быстро удалится из нашей квартиры.
Но не тут-то было. У нас уже урок закончился, а из-за двери слышалось хихиканье.
—До свидания, Паша.-- помахала я мальчику и только собралась закрыть дверь на замок, как сзади меня схватили, развернули и вжали в стенку.
—Ты что делаешь!-- стала отталкивать я Валерия, а это был именно он. Раньше дальше липких взглядов этот человек не заходил, а тут его понесло. Он наклонился надо мной, прижимаясь всем телом, и зашептал:
—Сыграешь нам что-нибудь душевное? А потом, может, покажешь, как твои пальчики на других инструментах работают?
Он тянется губами ко мне. Меня парализует от омерзения, я судорожно вдыхаю, чтобы заорать, но тут входная дверь с распахивается .
—Отпусти— сдавленно кричу я.
И тут Валера вздрагивает.
—А ну отпусти девочку немедленно!--слышу я голос Арины Рудольфовны. Валера разжимает руки и разворачивается к соседке.
—Эй. вы чего руки распускаете—орет он. прикрываясь руками, потому что моя защитница охаживает его зонтиком.
—Распускает здесь руки кое-кто другой! А ну пошел отсюда. Не смей обижать Джульетту.
Из комнаты слыша эти крики выскакивает бледный Колька и девицы.
Валера перехватывает зонтик и яростно смотрит на Арину Рудольфовну. но та не сдается и размахиваясь ударяет его шоппером с продуктами.Что там лопается и Валеру облает белой жидкостью. Тот выругивается и начинает отряхиваться.
Девицы взвизгивают. Валера кривится, сплевывает несуществующую слюну на пол.
— С сумасшедшими бабками связываться себе дороже.—потом бросает он брату — Колян, на связи.
И демонстративно задевая меня плечом на выходе, вываливается на лестницу.
— Джульетта, сама с братом поговоришь, — строго смотрит на меня наш команданте. — но так дело не пойдет. Я этого парня больше видеть здесь не хочу.
Я киваю и влетаю в Колькину комнату, захлопываю дверь и припираю брата к шкафу.
— Ты совсем страх потерял?! — шиплю я, тряся его за воротник толстовки. — Какого черта Валера опять делает в нашей коммуналке?! Ты же вроде заработал, деньги ему отдал. Ну сколько можно терпеть этого хама?! Он уже перешел черту!
Колька бледнеет и мотает головой. А потом сползает по полированной дверце шкафа на пол и обхватывает голову руками.
— Джуль, не зли его, умоляю, — глухо бормочет он. — Я… я попал. Сильно.
— Куда ты попал? — я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как внутри разворачивается ледяная спираль паники. — Сколько?
— Три миллиона.
Воздух в комнате внезапно заканчивается. Я моргаю, надеясь, что у меня галлюцинации.
— Три. Миллиона. Рублей? Коля, ты что, купил подержанный вертолет?!
— Проиграл, — он поднимает на меня глаза, полные отчаяния. Валера одолжил на отыгрыш. А там счетчик. Сроки подходят, Джуль. Я пашу на доставках, на разгрузке, но мне хватает только, чтобы проценты гасить! Пожалуйста, не отшивай его так резко. Если он обидится и потребует всю сумму сразу — нам конец. Нас в лес вывезут.
Я оседаю на табуретку. Мой брат не алкоголик и не наркоман. Он просто феерический, амбициозный идиот. Я закрываю лицо руками, мыслено проклиная всех брокеров мира, и тихо цежу:
— Я буду терпеть его присутствие на радиусе километра. Но если он еще раз ко мне сунется — я ему пальцы крышкой рояля отрублю.
Ухожу к себе в комнату и сажусь на стул сгорбившись, обхватив себя руками.
Три миллиона! Это баснословные деньги! И их невозможно заработать. Их можно только отдать, если что-нибудь продать. Отец и мама такой суммой помочь точно не смогут.
Я выпрямилась, вспомнив слова Разинского насчет продажи квартиры, чтобы оплатить ему учебу. Квартира. Точно. Я прямо сейчас поеду в Смоленски и продам квартиру. Вид затравленного бледного братца стоял перед глазами.
Решено, и я стала скидывать вещи в сумку. Так, сейчас учеников сообщу, что уезжаю. И только я взяла в руки телефон, раздается звонок. Ко мне кто-то пришел. Я оглядываюсь и смотрю на дверь. Откладываю сумку и иду. Кто там?
— Вам повестка.
— Что?
— Гражданка Жарикова?
— Да — выдавливаю я растерянно. Неужто Миша осуществил свою угрозу? И подал на меня в суд о недействительности развода? Бред.
— Распишитесь и получите.
Читаю. Да — истец Разинский. То, что я прочитала ниже, полностью разрушило мои планы по спасению брата.
“Рассматривается гражданский иск о разделе совместно нажитого имущества. “
Нет, я понимала, что он ничего себе не отсудит, но я не смогу сейчас ее продать.
И что делать? Репетиторством эти три миллиона я буду копить лет сорок.
Бреду в свою комнату.
Мой взгляд падает на папку с нотами. На обложке распечатанная программка, которую мне вчера всучил мой профессор Илья Борисович. «Международный конкурс пианистов имени Скрябина. Первая премия — два с половиной миллиона рублей и контракт с филармонией».