Страница 32 из 70
Глава 21
Демьян кивает, стекло поднимается, и джип рвет с места так, что меня буквально впечатывает в спинку сиденья. Шины визжат по асфальту, мотор ревет, как разъяренный зверь. Мы летим по набережной, агрессивно лавируя между машинами и подрезая автобусы.
— Демьян Аркадьевич! — взвизгиваю я, мертвой хваткой вцепившись обеими руками в ручку над дверью. — Вы с ума сошли?! Остановите машину! Я не планирую погибать в расцвете лет по вине психованного соседа!
— Расслабься, зайчик, я знаю, что делаю, — он даже не смотрит в зеркало, его профиль остается сосредоточенным и жестким, как камень.
— Я не расслаблюсь! Вы нарушаете все мыслимые правила! Остановите, кому говорю!
Он усмехается, резко выкручивает руль, и мы так же внезапно, как и разогнались, тормозим около какого-то пафосного ресторана. От инерции меня швыряет вперед, но ремень безопасности жестко фиксирует на месте.
— Приехали, — спокойно констатирует он, глуша двигатель.
Отстегиваю ремень, дрожащими руками дергаю ручку и буквально вываливаюсь на улицу. Ноги откровенно подкашиваются. Подхватываю свои пакеты, от души, с грохотом захлопываю дверь и наклоняюсь к опущенному стеклу.
— Это ужас какой-то, а не езда! — цежу я ледяным тоном, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. — Арину Рудольфовну вы везли как хрустальную вазу, а меня — как мешок с картошкой! Я чуть не поседела!
Демьян открывает дверь, выходит и делает шаг ко мне, привычно возвышаясь, как монолитная скала. Он открывает рот, чтобы что-то ответить, но тут со стороны проспекта раздается звонкий, до одури визгливый голос:
— Демьянчик! А мне Витюша сказал, что у вас тут сейчас встреча, и я с ним напросилась!
Оборачиваюсь. К нам, отчаянно цокая шпильками по асфальту, бежит девица. Хотя нет, «девица» — это слабо сказано. Это ходячая витрина магазина для взрослых. Короткое, ультраобтягивающее красное платье, открывающее миру всё, что можно и категорически нельзя открывать, боевой раскрас с ярко-алыми губами, огромная сумка с золотыми буквами и волосы, уложенные так, будто она только что рухнула с подиума.
Она подлетает к Демьяну, мертвой хваткой виснет на его руке, плющит свою выдающуюся грудь о его плечо и звонко чмокает в щеку, оставляя на коже жирный алый след от помады.
— Ты почему не звонишь? Я тебе три раза писала! — дует она губы, усилено хлопая накладными ресницами. — Может, потом ко мне заедем ? На чай или кофе...
Демьян даже не пытается ее отстранить. Он лишь слегка улыбается, глядя на это чудо в перьях сверху вниз.
— Привет, Кристина. Я же говорил, что занят.
— Ой, да брось ты свои дела! — она заглядывает ему в глаза, совершенно не обращая на меня ни малейшего внимания. Стою тут с пакетами, как предмет интерьера.
Сжимаю ручки пакетов и чувствую, как внутри стремительно закипает какая-то дикая, абсолютно иррациональная неприятное чувство. Меня злит ее вид, оскрипуче-наигранный с придыханием голос. И почему спрашивается, во мне растет раздражение, от того, как она откровенно лапает соседа. Но гораздо больше всего меня бесит то, что он-то никуда не отстраняется!
— Всего доброго, Демьян Аркадьевич, — чеканю я максимально холодно и отстраненно, даже не удостаивая его взглядом.
Разворачиваюсь и гордо, вздернув подбородок, шагаю прочь. Иду, принципиально не оглядываясь, хотя лопатками чувствую их взгляды. Внутри всё кипит, бурлит и отчаянно требует выхода. Злюсь на придурка Валеру, на варвара Демьяна, на эту силиконовую Кристину и на себя заодно. Злюсь на весь мир, который никак не хочет оставить меня в покое и дать просто нормально жить, учить детей музыке и кормить уличного кота.
В конце концов, дверь родного парадного захлопывается за моей спиной, отрезая меня от этого безумного вечера. Но успокоиться я не могу еще очень, очень долго.