Страница 22 из 70
Глава 13
Утро начинается прекрасно — с чашечки кофе. Встаю сегодня поздно: видимо, сказывается поездка в плацкартном вагоне. Всю ночь ворочалась на жесткой боковушке, пока мимо постоянно шастали люди. И еще свет железнодорожных станций, мимо которых проезжали, в глаза бил. Но в этом сама виновата. Забыла взять маску для сна. Следующий раз умнее буду.
Солнце весело стучится лучиком в окно, недвусмысленно намекая, что стекло, мягко говоря, грязновато. «Надо бы помыть», — откладываю эту мысль в голове на потом.
Какие у нас на сегодня планы? Естественно, позаниматься. Потом сходить в консерваторию, донести документы. Главное — на Разинского там не нарваться. Хмыкаю, вспоминая, с каким остервенением и чистой радостью я рвала афиши с его физиономией.
Сверху начинают стучать молотки, словно призывая в ответ ударить по клавишам. Прямо сейчас и начну. Только сначала сбегаю в магазин — куплю подвальному малышу корм для котят. Сегодня побалую его еще и пакетиком влажного лакомства.
Возвращаюсь из магазина. Черныш, как обычно, уже ждет, издавая требовательное «мяу» из-под решетки подвального окошка. Ну такой симпатяга! Как жалко, что я его не могу забрать к себе. Эх.
—Привет , привет, маленький. Сейчас, милый, пакеты занесу и спущусь!
Но едва выхожу во двор с мисочкой его еды, как я упираюсь носом в холодную блестящую поверхность. Перед самым подвальным окном, наглухо перекрывая доступ к кормежной точке, во всей своей черной наглой красе припаркован джип Демьяна Аркадьевича. Номера — три семерки МВД три семерки. Я даже не сразу понимаю, как он умудрился так припарковаться, чтобы уткнуться черной мордой впритык к стене.
— Ну надо же! — возмущаюсь я, пытаясь просунуть руку в щель между бампером и кирпичами. Щель шириной сантиметра три, не больше. Черныш смотрит на меня одним глазом с таким укором, но протиснуться наружу не может. Прямо понимаю, что он до меня хочет донести:
—Ну что ж ты , тетя, не уследила? Замуровали меня тут бедного несчастного.
В груди поднялся протест против такой безответственной парковки, и я бросаюсь на защиту маленького существа. Нет, ну надо же, как я изменилась, раньше бы повздыхала, погрустила и сказала котенку:
—Ну, потерпи чуть-чуть. Видишь—ничего не могу сделать для тебя и смиренно ушла. А сейчас вон— откуда во мне что взялось?
Я размахиваюсь ногой и стучу по колесу. Ноль реакции. Стучу громче,но уже по капоту. Аккуратно, правда, интеллигентно даже. Тук-тук.Тишина. Только Черныш поддерживает мои действия робким мяуканьем и мягко предлагает перейти к более решительным действиям.
Я тебя услышала , малыш. Сейчас. Терпение лопается. Замахиваюсь и со всей дури луплю ладонью по железу.
— БАМ!
Джип взвывает. Сирена орет так, что закладывает уши, фары вспыхивают ослепительным светом, а из-под капота, кажется, вот-вот вырвется пламя. Отскакиваю, прижимая ладони к ушам. Черныш, видимо, забивается в самый дальний угол. Понимаю и не осуждаю, самой сама бы так сделала, если бы в подвал влезть могла.
На четвертом этаже со скрипом распахивается окно. Высовывается недовольная голова Демьяна. Вид у него такой, будто его отвлекли от спасения мира.
— Ты что там творишь, оглашенная?! — ревет он, перекрывая сирену.
— Уберите машину! — кричу в ответ, тыча пакетом с кормом в сторону джипа. — Вы перекрыли окно!
— Какое окно? — он столбенеет.
—Подвальное.Я не могу покормить кота!
— Кота?!Какого кота?! Ты из-за него переполох устроила? Весь двор с утра на уши подняла?
— Не весь двор, а только вас! И это не просто кот, это Черныш! И он голодный! А ваша машина стоит там, где не положено!
— Это частная парковка под моим окном! — рявкает сосед. — а твой кот пусть подождет! Я со своими рабочими сеансом психотерапии после твоих гамм занимаюсь, а у меня, между прочим куча дел, и делать мне больше нечего, чем бегать машину переставлять.
Вот опять прошелся по поводу моего музицирования. Краем глаза замечаю , как начинают приоткрываться окна и любопытствующие, запасаясь попкорном, занимают свои ряды.
— Кот не может ждать! — взвиваюсь я. — Спуститесь и отгоните свой танк! Вы больше времени потратите со мной ругаясь, а я вашу машину так и продолжу пинать.
Демьян выдает такую тираду, что даже сирена, кажется, на секунду притихает от стыда, а зрителей прибавляется. Высовывает демонстративно руку с брелком и нажимает на кнопку.
Потом окно с треском захлопывается. Сигналка замолкает. Через минуту из парадной выходит он сам — с мрачным лицом, чеканя шаг полувоенными ботинками. С таким раздражением смотрит на меня, молча садится в машину, сдает назад, виртуозно разворачивается в нашем тесном дворе и, поравнявшись со мной, опускает стекло.
— В следующий раз, Джульетта, — произносит он тихо, но так, что я слышу каждое слово, — если будешь стучать по колесам, я решу, что ты просто хочешь со мной покататься и таким образом вызываешь к себе мое внимание. Заигрываешь, так сказать.
—Что?-- у меня от гнева дыхание останавливается. Я с ним заигрываю? Я его внимания добиваюсь? Да что он из себя строит!
Сосед уезжает, оставив меня стоять в облаке выхлопных газов с пакетом кошачьей еды в дрожащей руке.
— Хам! — кричу ему вслед. — Мужлан! Варвар.
—Так, его Джульетта, —поддерживает меня возрастное женское население нашего двора.
—Нет, ну надо же.--бормочу я себе под нос.
Возвращаюсь в комнату и обнаруживаю, что телефон буквально разрывается. На экране светится «Разинский». А этому то, что опять надо? Права Арина Рудольфовна—обложили меня короли!