Мимика

Глава 11

– Что именно вы сделали с Паулем? – снова спросил офицер.

Ханна услышала свой спокойный, почти равнодушный голос:

– Я вошла в его комнату. Наклонилась с ножом над его кроватью. Он лежал рядом со своей ржаво-красной гитарой, которую мы подарили ему на двенадцатый день рождения и на которой он любил играть в постели. Я молчала. Но он все равно проснулся. Маленький Пауль просто слишком чувствителен для этого мира. Такой хрупкий. Я также научила его основам мимического резонанса, понимаете? Как считывать сигналы нашего тела, которые мы не можем контролировать по своему желанию. Может быть, он увидел это в моих глазах, когда открыл свои.

– Желание убить его, как и других.

– Да – намерение.

– Он сопротивлялся?

– Гитарой он выбил у меня из руки нож. Она сломалась. Я схватила струну си.

– Чтобы его задушить.

– Да.

– Но?

Вот оно.

Слово избавления. Две буквы, один слог, одна надежда. «НО…»

– Но мне это не удалось.

«Слава богу». По щекам Ханны текли слезы. Хотя она не помнила Пауля, но чувствовала огромное облегчение от того, что не причинила ему вреда. «По крайней мере, не ему».

– Потому что вы не смогли заставить себя сделать это? – спросил Фадиль.

– Потому что меня отвлекли.

– Кто?

– В дверь позвонили соседи, потому что в моей машине все еще горел свет.

– Паулю удалось сбежать?

– Я заперла его в комнате наверху, пытаясь отделаться от соседки внизу. Она увидела на моих руках кровь и хотела вызвать скорую.

– И что дальше?

– Я не могла этого допустить. Я захлопнула входную дверь и побежала наверх. Но Пауль…

– Да?

– Он исчез. Вылез в окно на крышу. Оттуда спрыгнул в сад. И скрылся в ночи.

Ханна не могла не задаться вопросом, насколько на улице холодно. И вообще, какое сейчас время года? Что, если сейчас зима, и бедному мальчику пришлось бродить в пижаме на морозе?

«Могу ли я все еще быть ответственной за его смерть?»

Тем временем следователь на видеозаписи признания хотел узнать, что еще произошло.

– Я была в отчаянии. В панике. Я пыталась покончить с собой, но, как видите, неудачно.

– Вы хотели себя заколоть?

– Да, ножом.

– Зачем так радикально?

– Вы имеете в виду, почему я не перерезала себе вены, а вместо этого попыталась сделать харакири?

Женщина на видео продемонстрировала явные признаки ненависти к себе.

– Я все равно планировала покончить жизнь самоубийством. Теперь мне хотелось еще сильнее наказать себя за неумелость. За то, что не выполнила задание и не спасла Пауля. Я ударила себя ножом в живот. Но недостаточно глубоко. Мне сказали, что, вероятно, нож задел только селезенку. Когда я пришла в себя, в доме была полиция и меня арестовали. Рану поверхностно обработали, однако возникли осложнения. Поэтому я надеюсь, что скоро мне сделают операцию.

– Надеетесь? Разве вам не следовало бы скорее сожалеть о том, что ваша жизнь продлится, когда вы сами хотели ее оборвать?

Ханна увидела, как признавшая свою вину энергично кивнула.

– Да. Час назад я была в ярости. Но сейчас, когда мы разговариваем, почему-то вижу знак в том, что моя попытка самоубийства не удалась.

– Знак чего?

– Я еще не закончила. Моя миссия не выполнена.

– И под миссией вы имеете в виду?..

– Пауля. Мне еще предстоит его избавить.

В настоящем Ханна чувствовала себя неспособной двигаться. Как будто эмоциональная перегрузка сработала эмоциональным выключателем. Ей потребовалось время, чтобы прийти в себя, сориентироваться и понять шокирующий смысл слов, в которые она все еще не хотела верить. Не могла поверить.

«Я только что объявила миру, что хочу убить своего единственного выжившего ребенка?»

Ханна заметила, что ей становится все труднее смотреть на видео и, возможно, на себя.

– Ну, в ближайшие десятилетия вам, вероятно, не представится другого шанса сделать это, – заметил Фадиль. – Не говоря уже о том, что вы не знаете, где сейчас прячется Пауль, госпожа Хербст.

Ханна увидела, как в кадре она уверенно подняла подбородок.

– Если его не можете найти вы, это не значит, что я не знаю, где он прячется.

– Где? – задал последний и единственный уместный вопрос Фадиль Матар. – Где Пауль?

– Я вряд ли вам это скажу.