Страница 4 из 27
— Ой, Ева, не смеши мои туфли. Твой максимум — приворот на сопливого юнца и заговор на понос. Какая из тебя Верховная ведьма?
— Да уж какая есть!
Они замерли в опасной близости, почти касаясь друг друга кончиками носов.
Сайфилд, обладавший даром заглядывать в самые тёмные закоулки чужих душ, мог бы прочесть мысли Евы как открытую книгу. Но его самолюбие, словно колючая изгородь, мешало ему признать очевидное: Ева Бланкар сделала всё, что было в её скромных силах, для сохранения порядка.
Наконец, Сайфилд отступил. Его плечи опали, а во взгляде промелькнула неожиданная мягкость.
— Ладно, Ева. Ты права. Зачем нам делить этот жалкий сарай? Здесь слишком тесно для нас двоих.
— Я тоже считаю, что такому, как ты, нет нужды что-то доказывать здесь, в Гаверелл Хиллз.
Он подошёл к окну, за которым бесновалась метель, и вкрадчиво, почти шёпотом, произнёс:
— Думаешь, это конец, Ева? Когда-нибудь, через много лет, это место обретёт величие, несравнимое даже с моим. Магия в Гаверелл Хиллз проснётся, и «Змеиная Нора» станет её сердцем. Попомни мои слова.
Ева задумчиво отвела взгляд. Подтекст был ясен как день: в этом сияющем будущем «Норы» места для ведьмы-недоучки не предусматривалось.
Сайфилд, заметив, как она поникла, сочувственно вздохнул.
— Ох, Ева… Если бы я писал судьбу, но я лишь тот, кто её предвидит.
— Оставь свою жалость при себе, Сайф. Да, я не войду в учебники по высшей магии. Зато я занимаюсь тем, что люблю, здесь и сейчас.
Хруст.
Скрип снега раздался снаружи. Кто-то уверенно шагал к крыльцу.
Ева и Сайфилд одновременно уставились на входную дверь.
В прихожей возник высокий, худощавый парень. Его лицо наполовину скрывала чёлка, в руках он держал внушительную охапку поленьев. Дрова с глухим стуком тёрлись друг о друга, пока он пытался удержать равновесие.
— О, Энди! Ну чего ты замер в дверях, как истукан? Проходи, не стесняйся.
Парень напрягся, вопросительно глядя на Еву:
— Э-э… мне зайти позже? Я не знал, что у нас… гости.
Ведьма не успела и рта открыть — Сайфилд, как всегда, перехватил инициативу.
— Ну что ты, что ты! Ты вовсе не мешаешь. Но учти, мой милый, что сегодня клиентов я не принимаю. Я ужасно устал с дороги, мои кости требуют отдыха!
Энди склонил голову набок. Из-под чёлки вдруг раздался низкий, совершенно не вяжущийся с его подростковой фигурой баритон:
— Да я, как бы, и не собирался.
Он аккуратно сложил дрова у очага, а затем, выпрямившись, поставил на прилавок рюкзак. Молния была расстёгнута, и наружу торчали потрёпанные корешки.
Ева, видя недоумение в глазах мага, поспешила внести ясность:
— Энди теперь мой помощник.
— Даже так? — Сайфилд радостно запрыгал, хлопая в ладоши. — Какое прелестное приобретение!
Он ещё раз окинул парня оценивающим взглядом, затем резко скомандовал:
— Ева! Скорее накрывай на стол! Я так соскучился по нашим чаепитиям! Чую, чую… скоро здесь будет очень весело.
* * *
Конюшня Тобиаса Райта торчала в десяти милях от Гаверелл Хиллз — по местным меркам, на самом краю света. Когда-то мэрия дала добро на эту стройку с одной лишь мыслью: проект тихо загнётся сам собой, не мозоля глаза налогоплательщикам.
И они были правы. Зима, ударившая в этом году с особой яростью, окончательно отрезала конюшню от цивилизации. Горожане, летом скупавшие скакунов как игрушки, теперь грелись у каминов, напрочь забыв о питомцах — благо постой стоил сущие гроши.
Всю эту тонущую баржу тянул на себе один Хайден. Ведомый каким-то упрямым, только ему понятным долгом, он вставал до рассвета: воевал со снегом на парковке, драил денники, следил, чтобы каждая лошадь была укрыта попоной и сыта.
Но сегодня его стоическое терпение дало трещину.
Хайден сидел на перевёрнутом ящике в проходе, чувствуя, как мороз заползает под куртку. В горле першило от дешёвого табака. Тобиас, их «блестящий» босс, не появлялся уже два дня, как и обещанное жалование.
Он бросил взгляд на газету, подстеленную на ящик. С первой полосы на него смотрела очередная острая заметка Роуз.
Рви задницу, не рви, а она всё равно на шаг впереди, мрачно подумал Хайден. Роуз была вездесущей. Успешной. В Гаверелл Хиллз она была символом движения, пока сам он чувствовал себя намертво вмёрзшим в эту пропахшую навозом землю.
Хайден затушил окурок о подошву сапога. Хватит. Пора перестать сравнивать себя с ней.
Тяжёлые мысли прервал шум мотора. Залаяли конюшенные псы. Во дворе, надсадно урча, замер чёрный пикап. Сквозь щели в дощатой стене Хайден увидел Рэя.
Скромный, тихий, он никогда не лез в душу. Каждый день Рэй исправно мотался в город и обратно, привозил горячую еду и новости, которые Хайден обычно пропускал мимо ушей. Это был союз двух затворников. И никакой болтовни о личном — негласное правило, которое оба чтили как святыню.
Рэй шагнул в проход, выдыхая густое облако пара. Его нос и щёки горели от мороза.
— Я принёс хот-доги. Правда, они, скорее всего, уже остыли. Печка в пикапе снова сдохла.
— Спасибо, — Хайден принял бумажный пакет. Булка внутри была едва тёплой, как труп мелкого грызуна. — Тобиаса не видел?
— Не-а.
Рэй накинул рабочую куртку, подтащил второй ящик и вгрызся в свой хот-дог. Тишину конюшни разорвал захлёбывающийся голос спортивного комментатора — Хайден снова смотрел скачки на ютюбе. В какой-то момент он промахнулся мимо рта, мазнув кетчупом по подбородку, но даже не заметил этого.
— Ну же, ну же… — процедил он, до хруста сжимая челюсти. — Давай, Азазель, порви их всех!
Рэй прищурился, пытаясь разобрать мыльную картинку.
— Он же идёт шестым. До финиша всего ничего, без шансов.
Хайден предостерегающе поднял указательный палец вверх. От избытка чувств он даже привстал с ящика.
Голос диктора сорвался на вопль. Секунда. Другая. Третья. И на их глазах произошло немыслимое: Азазель начал набирать скорость, будто у него выросли крылья. Он оставлял соперников позади одного за другим и, в конце концов, первым пересёк финишную черту.
Хайден схватил Рэя за плечи и тряхнул так, что тот едва не выронил еду изо рта.
— Да! Да! Мой мальчик! Я же говорил тебе!
Рэй был бесконечно далёк от скачек, но азарт Хайдена пробирал до костей. Редко когда этот угрюмый мужик выглядел настолько живым и... по-хорошему безумным.
Когда эйфория утихла и в конюшню вернулась привычная тишина, Рэй спросил: