Страница 5 из 27
— Слушай, как ты это делаешь? Ну, я имею в виду — безошибочно определяешь победителя. Не помню, чтобы ты хоть раз промахнулся.
Хайден таинственно улыбнулся. Разве можно было облечь в слова то, что он чувствовал?
— Нет никакого секрета.
— Да брось. Должна же быть хоть какая-то «чуйка»?
Хайден усмехнулся.
— Ты просто должен разбираться в чёртовых лошадях.
Но Рэй не унимался:
— Хочешь сказать, что за полгода работы с навозом ты вдруг стал великим знатоком?
— Можно кидать навоз хоть сто лет — это не сделает тебя профи. Уборщик на стадионе не учится играть в футбол, просто подметая трибуны. Я изучаю всё: от анатомии до механики прыжка, я учусь держаться в седле, когда ты спишь.
— Но для чего? Какой в этом прок здесь, в этой дыре?
Хайден обернулся к стойлам. Из полумрака на них смотрели лошадиные глаза.
— Тобиас бросил гнить здесь этих бедолаг. Что плохого в том, что я пытаюсь сделать их жизнь чуточку осмысленнее?
На этот раз Рэй промолчал, лишь почтительно опустил голову. Да и сам Хайден, произнеся это вслух, будто только сейчас до конца осознал масштаб своей вовлечённости.
Вдруг Рэй насторожился, прислушиваясь к звукам снаружи.
— Кто-то приехал.
Парни выглянули из-за ворот. К конюшне, неуклюже семеня, приближался Тобиас. Он выглядел жалко: щуплый, низкорослый, с редкой, почти пушковой растительностью на подбородке и вечно драматичным выражением лица. Из кармана его безразмерного пальто торчал шарф, волочась по снегу.
— Парни! — воскликнул Тобиас, суетливо поправляя съехавшую набок шапочку, из-под которой выбивались золотистые кудри. — Какое счастье, что я добрался! Моя машина застряла в сугробе — я уж думал, там и останусь!
Хайден и Рэй обменялись насмешливыми взглядами, пока хозяин продолжал засыпать их оправданиями:
— И как назло — ни души вокруг! А идти пешком в такой мороз… знаете ли, страшновато. Хорошо, что в багажнике была лопата.
— Знаешь, Тобиас, — Хайден тяжело вздохнул, скрестив руки на груди, — Рэй был в городе полчаса назад и не видел тебя на дороге. Так что кончай пороть чушь. Лучше скажи прямо: ты привёз наши деньги?
— Деньги?.. — Тобиас запнулся, и его нижняя губа мелко затряслась.
Если он сейчас спросит какие такие деньги, клянусь, я его ударю.
Но Тобиас, видимо, почувствовав опасный градус напряжения, решил сменить тактику и воззвать к милосердию.
— Парни, я хотел… видит бог, я правда хотел выплатить всё до последнего гарла! Но мэрия… эти кровопийцы вытрясли из меня всю душу. Я задолжал им тридцать тысяч.
— Тридцать тысяч?! — ахнул Рэй. — Ну всё, ясно. Денег мы не увидим.
Он пнул тачку с навозом и, не говоря больше ни слова, ушёл к левадам.
Хайден остался. В его голове, вопреки всему, не было злости. Он смотрел на Тобиаса, и вдруг всё — недосып, прочитанные ночами книги, сегодняшний триумф Азазеля — сложилось в идеальный пасьянс.
— Тридцать тысяч, говоришь? Я закрою этот долг. И накину сверху ещё десятку. А ты взамен отдаёшь этот бизнес мне и подпишешь бумагу, что больше никогда не предъявишь на него прав.
Тобиас уставился на него так, словно у Хайдена только что выросла вторая голова. Он уже открыл рот, чтобы осадить «дерзкого конюха», но внезапно замер. Его глаза лихорадочно забегали, просчитывая варианты. Свобода от долгов против сомнительного предприятия в глуши…
Хайден молчал, засунув руки в карманы куртки. Он чувствовал себя точно так же, как десять минут назад, глядя в экран телефона. Ставка сделана. Он знал, что его «лошадь» придёт первой.
— Я… я согласен!
— Тогда не будем терять времени, — Хайден кивнул в сторону конторки. — Оформим документы прямо сейчас.
* * *
Впервые за долгое время Сайфилд позволил себе роскошь просто расслабиться. Ева создала идеальные декорации для этого затишья: заварила душистый чай, зажгла лишние лампы, разогнав тени по углам «Норы», и достала затрёпанную колоду карт. Они играли в бридж. Энди, проигнорировав их светские забавы, развалился на тахте с книгой.
— Не желаешь присоединиться к нам, Энди? — с лёгким налётом превосходства поинтересовался маг. Он взял чашку, изящно отставив мизинец, и сделал крошечный глоток.
— Я не силён в бридже, — буркнул помощник.
— Ох, какая жалость! Похоже, ты не силён и в манерах, раз закинул свои грязные ботинки на подлокотник из флорентийской парчи!
— Сайфилд! — одёрнула его Ева, не отрываясь от своих карт.
Энди лишь едва заметно усмехнулся углом рта и перевернул страницу. Сайфилд раздражённо цыкнул и закатил глаза.
— Ладно. Будем играть без этого невежды.
Настала тишина, наполненная лишь шелестом карт, щелчками по столу и мерным стуком чашек о блюдца. Ева, сосредоточенно хмурясь, покусывала мундштук. Дым её сигареты лениво обволакивал лавку, смешиваясь с ароматом бергамота.
Но идиллия продлилась недолго. Не прошло и десяти минут, как дверь лавки распахнулась без стука. Все трое вскинули головы.
На пороге стоял Штефан. Его взгляд метнулся к Сайфилду, а затем — с немым вопросом — к сестре. Ева чуть приподняла брови, всем своим видом показывая, что сама застигнута врасплох.
— Каки—и—ие люди—и! — нараспев протянул маг.
Штефан подошёл к прилавку, коротко кивнув.
— О, Сайфилд. А я уже и забыл о твоём существовании. Какими судьбами в наших краях?
— Как можно забыть о существовании столь ослепительного явления, как я? Фу, Ева, твой брат — сущий мужлан!
Он отвернулся к зеркалу и принялся самозабвенно поправлять свои длинные белые волосы.
— Может, прекратишь паясничать и ответишь на вопрос?
— Ой, как вы утомили меня своими расспросами, — лениво протянул Сайфилд, но в следующую секунду его голос из бархатного стал колким: — Это ты скажи, зачем пожаловал в мою «Нору»?
Штефан снова посмотрел на Еву, ища поддержки, но та подчёркнуто внимательно изучала свои карты. Сайфилд перехватил этот взгляд. Его губы растянулись в хитрой улыбке — улыбке человека, который знает, что в этой комнате от него что-то скрывают, и уже предвкушает, как будет вскрывать этот тайник.
Энди чуть приспустил книгу, с интересом наблюдая за этой зрительной дуэлью.
— Вообще-то, я пришёл поговорить с Евой, — отрезал Штефан, теряя остатки терпения.
— Ну так говори. Мы все — одно большое ухо.
— Я имею в виду — наедине.
— А! Наедине? Ну какой же я глупый! Конечно, конечно, идите!