Страница 24 из 27
Слова вырвались раньше, чем она успела прикусить язык. Напасть, чтобы защититься.
— Извини. Ты ведь это хотел услышать? Я вела себя как дура, я знаю. Я должна была…
Его ладонь легла ей на щёку. Тёплая, чуть шершавая, перекрыла этот истеричный поток слов. Вся её злость, все заготовленные колючки разбились об этот жест.
От его пальцев исходило такое надёжное спокойствие, что земля под ногами поплыла. Штефан стёр большим пальцем снежинку с её скулы. Спустился ниже, обрисовал контур губ.
— Что ты… — прошептала она, закрывая глаза.
Он не стал ничего объяснять. Просто наклонился и поцеловал.
Зои даже не поняла, в какой момент её руки сами сошлись на его затылке. Она не целовалась — она цеплялась за него, как за спасательный трос. Всю свою скопившуюся боль, весь этот застывающий внутри бетон она вливала в это отчаянное, голодное движение навстречу.
Штефан прижал её к себе, закрывая спиной от трека. Он отрывался от её губ лишь на секунду, чтобы жадно вдохнуть морозный воздух, и снова целовал — так глубоко и жадно, что у Зои подкашивались ноги. Это было слишком правильно, чтобы оказаться реальностью.
А потом адреналин кончился. Поцелуй смялся, губы обожгло горячими слезами. Зои задохнулась от собственных эмоций. Она уткнулась мокрым лицом в его куртку, вцепилась побелевшими пальцами в лацканы и разрыдалась — грязно, по-настоящему, в голос.
Одна его рука гладила её по вздрагивающей спине, другая зарылась в волосы на затылке. Он смотрел поверх её макушки. Туда, где из-за серых туч пробивалось солнце, освещая лес и суету на треке, до которой им сейчас не было абсолютно никакого дела.
* * *
Третий день работы в супермаркете напоминал добровольную изоляцию. За всё время зашли только двое. Хлоя — потому что у её пса закончился корм, и Роуз — потому что ей нужна была свежая кровь для колонки сплетен. Никакой сенсации из новенькой журналистка не вытрясла, но всё равно с умным видом чиркнула что-то в блокнот и укатила, довольная собой.
Солнце за витриной обманчиво слепило, обещая оттепель. Алисса уже прикидывала, не запереть ли дверь ради прогулки, когда на парковку плавно вплыл до тошноты знакомый «Мерседес».
Алисса мысленно взвыла от досады. Снова клеить на лицо вежливую улыбку, снова изобретать сто причин, почему она не пойдёт с ним ужинать.
Звякнул колокольчик. Уэйн переступил порог, неся перед собой претенциозный букет в крафтовой бумаге. По-хозяйски окинув взглядом пустые ряды, Уэйн протянул ей цветы. Алиссе ничего не оставалось, кроме как взять этот веник и неловко пристроить возле кассового аппарата.
— Здравствуй, Алисса. Надеюсь, не отрываю от аврала?
— Как видишь. Смерть от переутомления мне не грозит. А цветы зачем? Не стоило тратиться, они у меня всё равно мрут на второй день.
Он сделал шаг вперёд, вынуждая Алиссу отступать, пока она не упёрлась в край стойки.
— Алис-са. Знаю, эти цветы меркнут на фоне твоей красоты, но позволь мне хотя бы попытаться.
Воздуха в тесном пространстве между ним и прилавком вдруг стало катастрофически мало. Она скользнула в сторону, за спасительный барьер кассы, в попытке вернуть себе личные границы.
— Вы хотели что-то купить?
— Всё, что мне было нужно, я уже купил, — многозначительно улыбнулся мэр. — Я зашёл, чтобы пригласить тебя кое-куда.
— Я работаю, — отрезала она резче, чем планировала. — И в любом случае не могу вот так всё бросить и уйти.
— Можешь. Я твой босс. И я разрешаю тебе закрыться на пару часов пораньше.
Когда Сайфилд советовал мне остерегаться мужчин, этот явно возглавлял список, — мрачно подумала она. Вслух же произнесла с плохо скрываемым смирением:
— Ладно. Полагаю, выбора у меня нет?
— Сегодня — совершенно точно.
Алисса натянула куртку, взяла сумку и, как приговорённая, поплелась к машине. Через пять минут они уже катили по полупустым улицам. В салоне висело молчание, которое никто не спешил нарушать.
Городские постройки быстро сменились редкими домами, а те, в свою очередь, расступились перед лесом. За окном мелькали красивые, как на открытке, пейзажи, но у Алиссы внутри всё сжалось от тревоги.
— Так куда мы всё-таки едем?
— Скоро увидишь. Это сюрприз.
От этого слова по загривку лизнуло холодом. Солнечный лес тут же превратился в декорации для скандинавского триллера. Еловые лапы нависали над трассой, смыкаясь в мрачный тоннель, уводящий всё дальше от цивилизации. Алисса до боли в костяшках вцепилась в ручку двери, в голове уже крутились сценарии один хуже другого.
Но вот «Мерседес» вильнул вправо, лес расступился. Впереди показался крепкий бревенчатый забор, длинное деревянное здание и несколько машин на парковке.
— Приехали. — Мэр заглушил мотор.
Он вышел, с показной галантностью распахнул её дверь и протянул руку.
В нос Алиссе ударил незнакомый коктейль запахов — прелое сено, влажная земля и аммиак. Губы сами собой растянулись в нервной полуулыбке, и она опёрлась на ладонь Уэйна.
— Это конюшня? — Она завертела головой, разглядывая постройки. — Не знала, что у вас есть что-то подобное.
— Гаверелл Хиллз ещё не раз тебя удивит, — ответил Уэйн тоном творца, лично воздвигшего этот город за семь дней.
Он достал телефон, набрал номер, коротко бросил что-то в трубку.
Через минуту из ворот вышел Хайден.
Радости на его лице не наблюдалось. Он мазнул по гостям враждебным взглядом и нехотя пожал протянутую руку мэра. Эта холодная гордыня странно контрастировала с его простой, пропахшей навозом курткой.
Опустив формальности, Уэйн повернулся к Алиссе:
— Закрой глаза.
— Зачем?
— Так надо. Доверься мне.
Доверие — последнее, что я к тебе испытываю, — мрачно подумала она, но веки всё же опустила. Спорить сейчас — только усугублять ситуацию.
Она стояла в темноте и слушала.
— Не подсматривай, — игриво пропел мэр.
Скрипнули ворота. Раздался стук копыт по насту и громкое фырканье.
А затем Уэйн оказался непозволительно близко. Его дыхание опалило ухо:
— А теперь открывай.
Алисса распахнула глаза и охнула.
В двух шагах от неё стоял рыжий конь с белой проточиной на морде. Упитанный, с широкой грудью и перекатывающимися мышцами. Он нетерпеливо рыл снег копытом, пуская из ноздрей пар.
— Это тебе. Мой подарок, — с интонацией римского императора объявил Уэйн.