Страница 12 из 27
Если ты, Ева, действительно замешана в исчезновении девчонки, ты сильно об этом пожалеешь. Я устал быть твоей тенью. Два грёбаных года я служил тебе верой и правдой, ловил каждое слово, надеясь, что ты сделаешь из меня великого мага. А ты? Ты делишься секретами со своим братцем-недоумком, которому магия всегда была побоку.
Энди перевернул страницу. Внутри, под слоем притворного смирения, созрело решение. Он больше не будет «собачонкой». Он перегрызёт поводок при первой же возможности.
* * *
Единственный жилой квартал Гаверелл Хиллз делился на три непохожих мира. Сначала шли уютные таунхаусы с петунией на балкончиках. Затем — пара десятков солидных особняков. А за ними, там, где асфальт уступал место выщербленному камню, начиналась самая старая и тихая часть города — улица Долгожителей.
Нужный Алиссе дом с небесно-голубыми ставнями стоял почти в самом конце улицы и казался игрушечным в сравнении со своими почтенными соседями. Зато задний двор впечатлял размахом: за забором виднелись каркасы теплиц, добротный сарай и узловатые ветви сада.
Пожилым людям нетрудно понравиться. Главное — соблюдать тишину и проявлять вежливость, — мысленно твердила себе Алисса, поднимаясь на узкую веранду.
Она нажала на звонок и заглянула в квадратное дверное окошко. Через полминуты послышались шаги. Кружевная занавеска на окне качнулась. Щёлкнул один замок, за ним второй, и на пороге возникла молодая женщина в махровом халате. Её каштановые волосы были стянуты в небрежный узел, острые скулы подчёркивали худобу лица, а карие глаза смотрели с такой враждебностью, что Алисса невольно отступила на шаг.
— Здравствуйте. Я к Гертруде Новак. Она здесь проживает?
Та окинула гостью взглядом, задержавшись на её поношенных джинсах и летних кроссовках.
— Да, здесь.
Девушка сделала над собой усилие и вежливо улыбнулась:
— Я новая квартирантка от мэрии, Алисса Милтон.
— Всё понятно, проходите! — рявкнула женщина. Она отошла в сторону, скрестив руки на груди, и стала наблюдать, как Алисса, пыхтя, затаскивает чемодан в прихожую.
— Ну что ты копаешься? Сейчас напускаешь мне в дом холода, а я только-только натопила!
Да уж, гостеприимство так и плещет.
Алисса пробормотала извинения и быстро захлопнула дверь.
— Так я могу увидеться с хозяйкой?
— Ха! Очень смешно!
— Простите?
Женщина упёрла руки в бока и, чеканя каждое слово, произнесла:
— Я и есть хозяйка!
— А кто тогда Гертруда Новак?
— Милочка, я — Гертруда Новак!
Повисла долгая пауза. Гертруда, не понимая, почему эта девчонка смотрит на неё как на привидение, заметно смутилась. Её спесь слетела, сменившись легким беспокойством.
— Простите. Просто когда мистер Бишоп говорил о вас, сложилось впечатление, что вы… несколько старше.
— Ой, всё ясно — можешь не продолжать! — Гертруда с презрением фыркнула. — «Мистер Бишоп»… ну надо же! Этот старпёр всего на триста лет младше меня, а строит из себя альфа-самца.
Земля ушла из-под ног. После цифры «триста» соблюдать приличия стало решительно невозможно.
— Подождите… Как вы сказали?
— Ну да. Милочка, ты что, совсем не в курсе?
— Не в курсе чего?
— В Гаверелл Хиллз не стареют.
Алисса нервно рассмеялась и недоверчиво покачала головой, ожидая, что сейчас Гертруда хлопнет её по плечу и скажет, что это всё — часть приветственного ритуала.
— Нет… не может быть… Это невозможно.
По реакции гостьи Гертруда окончательно убедилась: перед ней — чистый лист. И хотя жалость была для неё чувством почти забытым, растерянность Алиссы задела какую-то пыльную струну в её сердце.
Скупо улыбнувшись, она сказала:
— Что ж, похоже, нам предстоит долгая беседа. Но сначала я покажу тебе комнату. Идём, милочка. Ты, небось, совсем вымоталась.
— Не отказалась бы от чего-нибудь горячего.
Гертруда сдёрнула со стены ключи. Зашаркала к лестнице. Глядя ей в спину, Алисса вдруг поняла: мэр не шутил. В её сутулых плечах, в поворотах головы, в самом ритме шагов пряталась дряхлая старуха.
— Вот, — хозяйка распахнула дверь на мансарду. — Можешь располагаться. Я пока поставлю чайник. Спускайся в гостиную, как будешь готова.
Крошечная, вылизанная до стерильности комната. Дубовый стол, кровать, зеркало. На покрывале — стопка выглаженного белья.
Девушка оставила чемодан у порога и подошла к окну. За стеклом расстилался бескрайний, спящий под снегом лес. Свобода. Настоящая, от которой сводит скулы. И холодный, как этот снег, факт:
Пути назад нет.
Спустя пятнадцать минут она спустилась вниз. Гертруда сидела в кресле у камина, в ногах у неё, свернувшись клубком, дремал кот. Увидев гостью, хозяйка жестом указала на диван, заваленный пёстрыми подушками.
Гертруда разлила чай, сунула в руки спицы и превратилась в статую. Только пальцы быстро мелькали, вытягивая нить.
Алисса жевала пирог, пытаясь собрать мысли в кучу.
— А вы давно здесь живёте? — наконец спросила она.
Спицы замерли.
— Дольше остальных, это уж точно.
Заметив, как у Алиссы вспыхнули глаза, Гертруда предостерегающе подняла палец:
— Но не думай, что я брошусь отвечать на все твои вопросы. Я тебе не местный гугл. У тебя впереди вечность на изучение этого места. Если, конечно, не сбежишь. Хотя... отсюда уходят только вперёд ногами.
Её прямолинейность подкупала гораздо больше, чем скользкое обаяние мэра. Алисса не смогла сдержать любопытства.
— Раз вы живёте так долго... Вы застали королей? Эпоху Возрождения?
Гертруда вдруг схватилась за сердце:
— Окстись, милочка. Какие короли? Я родилась в начале двадцать первого века.
— Но вы же сказали...
— Что живу дольше всех? Да. — Гертруда отложила вязание. — Местное время плевало на физику. Здесь оно идёт намного медленнее, чем снаружи. У вас, кажется, сейчас две тысячи пятнадцатый? А у нас на календаре три тысячи сто пятидесятый.
Алиссу прошиб озноб. Математика в голове не сходилась. А если сходилась, то становилось совсем страшно. Гертруда наклонилась, вглядываясь в побледневшее лицо гостьи.
— Ты правда притащилась сюда вслепую? И как ты собралась тут выживать?
— Я лишь выполняла последнюю волю матери. Она велела найти Гаверелл Хиллз. И остаться. Я понятия не имею, как здесь всё устроено.
Гертруда склонила голову набок, изучая лицо девушки с новым, странным интересом. Лёд в её карих глазах начал подтаивать.