Страница 6 из 11
Глава 1. Проклятие перфекциониста
Каждый раз, когда Артур затягивал на шее безупречный узел шелкового галстука, в его ушах звенел ледяной, выверенный голос матери:
«На твоих туфлях пыль, Артур. Мужчина твоего уровня не имеет права на неряшливость. У моего сына не может быть вторых мест»
. Из него с детства капля за каплей выбивали право на человеческие слабости. Холдинг Артура работал как часы, его костюмы шились на заказ, а в жизни не было места хаосу.
И его жена обязана была быть идеальной.
Пять лет назад их свадьба гремела на всю столицу. Полина тогда казалась вершиной его личных достижений. Тонкая, изящная, словно фарфоровая статуэтка. Тонкая талия, хрупкие запястья, безупречная осанка. Но за последние два года этот эталон разрушился — Полина начала полнеть. Она засела дома, увлеклась выпечкой, и её изящные ключицы скрылись под слоем мягкой плоти. Для перфекциониста Артура это было катастрофой. Внутренний голос матери взрывался ядовитым шепотом:
«Ты неудачник, раз твоя женщина так запустила себя»
. Близость сошла на нет. Вид складок на теле некогда идеальной жены вызывал у него глухой, каменеющий блок. Артур испытывал дикий мужской голод по хищной эстетике, которая вернула бы ему ощущение контроля.
Этот голод уже месяц как яростно утоляла Кристина — его новая секретарша. Длинноногая, сухая, с упругой грудью, она была безупречна в своей порочности. Но Артура ломало. Измена Полине с Кристиной давалась нелегко — его идеальный образ «правильного мужчины» трещал по швам под грузом вины.
Три недели назад эта вина едва не свела его с ума.
После очередной жаркой, бесстыдной сессии с Кристиной прямо в автомобиле на подземной парковке, Артура накрыло удушающим отвращением к самому себе. Он поехал в элитный закрытый клуб, где в одиночестве пил тяжелый виски, глуша внутренний голос. Алкоголь не принес облегчения, он лишь сорвал тормоза и обнажил первобытную тоску по той, прежней Полине, которую он когда-то боготворил. В первом часу ночи, едва держась на ногах, Артур ворвался в их общую квартиру.
Полина спала. В темноте спальни её очертания казались мягкими, размытыми. Алкогольный угар окончательно затуманил его разум, превращая реальность в сюрреалистичный кошмар. Он грубо, по-животному ворвался под одеяло, ведомый лишь одной маниакальной потребностью — заглушить Кристину в своей голове.
Тот секс он почти не помнил, но в памяти остались рваные, болезненные вспышки. Это было яростно и грязно. Артур навалился на жену всей своей тяжестью, не давая ей опомниться, впиваясь в её губы со вкусом дорогого алкоголя и застарелой обиды. Его ладони, привыкшие к сухим бедрам любовницы, жадно хватали округлую плоть Полины. В пьяном бреду ему казалось, что если он возьмет её сейчас, жестко, до изнеможения, то всё вернется на круги своя. Он вбивался в неё с глухим рычанием, ломая её робкое сопротивление, заставляя Полину тихо всхлипывать под ним. Её тело, пахнущее домашней ванилью, принимало его, но вместо очищения Артур чувствовал, как глубже погружается в личный ад. Он излился внутри нее с хриплым, животным криком, а наутро проснулся с раскалывающейся головой и еще более тяжелым чувством вины. Тот случай стал их единственной близостью за последние полгода — случайным, пьяным, пугающим. И именно после него Артур окончательно возненавидел свои слабости. Он убедил себя, что Полина тянет его на дно.
...И вот наступил вечер их пятой годовщины. Давящее чувство вины требовало выхода. Когда офис опустел, Кристина вошла в кабинет, заперев дверь на замок.
— Артур Владимирович, все сотрудники ушли, — её голос прозвучал интимным бархатом.
Она медленно подошла к его огромному столу из мореного дуба. На ней была черная короткая юбка-карандаш и тонкая шелковая блузка, расстегнутая на три верхние пуговицы. Кристина оперлась ладонями о край стола, наклоняясь вперед. Её тугая грудь в кружевном черном бюстгальтере оказалась прямо перед его лицом.
В этот момент на его телефоне загорелся экран. Звонила Полина. Артур сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как Кристина уже обходит стол, запуская прохладные ладони с алым маникюром под его пиджак.
— Артур, милый, ты скоро? Я торт испекла, твой любимый, манговый... Жду тебя, — мягкий голос жены в динамике сейчас казался Артуру удушающей петлей. Она напоминала ему о его предательстве, о том пьяном кошмаре три недели назад, о его неидеальности.
Кристина в этот момент опустилась перед ним на колени, расстегнула молнию его брюк и уверенно обхватила губами его горячую плоть. Острое, невыносимое удовольствие ударило в голову, смешиваясь с удушающей злостью на жену — за то, что заставляет его чувствовать себя тварью.
— Поля, я задерживаюсь, — хрипло выдохнул он в трубку, с трудом сдерживая стон, пока Кристина ускоряла темп. — Инвесторы приехали. Срочная встреча, важные договора, это до ночи. Не жди меня, ужинай сама.
— Но Артур... годовщина же... — в голосе жены посслались слезы.
— Я сказал — я занят! — жестко отрезал он и сбросил вызов.
Ему было тошно, но похоть и адреналин уже полностью перехватили контроль. Артур схватил Кристину за плечи, грубо потянул вверх и усадил её прямо на огромный дубовый стол, безжалостно сминая разбросанные годовые отчеты. Кристина торжествующе вскрикнула. Её короткая юбка была задрана до самого пояса, обнажая кружевные черные чулки на подвязках и тонкую полоску шелка.
Артур встал между её разведенных бедер. Его брюки были спущены, рубашка распахнута. Он вцепился пальцами в её аппетитные, упругие ягодицы, сжимая их до белизны суставов. Внутри него бушевала какая-то животная, злая энергия. Он выплескивал в этот секс всё свое внутреннее напряжение, всю злость на то, что его жизнь катится к чертям.
Кабинет наполнили тяжелые, влажные звуки, его собственное хриплое дыхание и вульгарные, громкие стоны Кристины. Она выгибалась под каждым его резким, глубоким толчком.
— Да... Артурчик, еще... сильнее... — всхлипывала секретарша, закидывая голову назад. — А если твоя клуша приедет? Или позвонит?
Эти слова Кристины ударили по его самолюбию. Ему стало мерзко от того, что любовница называет его жену «клушей», но признать это — значило признать свою ошибку. И Артур, защищая свое эго, начал двигаться еще быстрее, злее, с каким-то диким животным упоением. Ему нужно было уничтожить эту правильную, давящую часть себя.