Страница 5 из 11
Полина не просто ушла, не пожелав с ним разговаривать. Она ушла под руку с мужчиной, который превосходил Артура по всем фронтам — по статусу, деньгам, влиянию и физической силе. С человеком, перед которым сам Артур лебезил и заискивал на бизнес-встречах, пытаясь казаться «своим».
Внутренний, ядовитый голос матери в его голове теперь не просто шептал дежурные упреки — он орал дурниной, торжествующе высмеивая его:
«Ты неудачник, Артур! Тебя заменили на лучшего! Тебя выкинули как бракованный товар! Ты проиграл по всем статьям!»
.
У него горели щеки от пережитого позора. Гордость перфекциониста была не просто глубоко ранена — её расстреляли в упор, оставив на месте его раздутого эго кровавое месиво. Но самое страшное и пугающее было в другом. Глубоко внутри этого жесткого, эгоистичного и самоуверенного мужчины впервые за много лет заворочался настоящий, липкий, животный страх. До его затуманенного злостью разума наконец-то начало доходить то, чего он никак не ожидал: Полина больше никогда, ни при каких обстоятельствах к нему не вернется. Она вычеркнула его из жизни одним ледяным взглядом. И это осознание жгло его изнутри сильнее, чем потенциальная потеря контроля над всем его строительным бизнесом. Он остался один на вершине своего фальшивого, безупречного, но абсолютно мертвого мира.
Глава 3. Точка невозврата
Элитный виски в тяжелом хрустальном стакане уже не приносил привычного тепла. Он приносил лишь жгучую, тупую боль, которая намертво поселилась где-то под ребрами Артура. Последний месяц превратился для него в один бесконечный, кошмарный день сурка. В просторной гостиной его пентхауса царил хаос, который еще тридцать дней назад заставил бы его перфекционистскую душу содрогнуться от ужаса. Повсюду валялись пустые бутылки из-под дорогого алкоголя, обрывки каких-то документов, нераспечатанные письма от юристов и зачерствевшая пицца в картонных коробках.
Артур не спал. Нормального, глубокого сна у него не было уже недели четыре. Стоило ему на секунду закрыть воспаленные, налитые кровью глаза, как сознание тут же подсовывало ему рваные, мучительные слайды. Сначала — бледное лицо Полины на пороге его кабинета в день их неудавшейся пятой годовщины. Затем — коробка с тортом, летящая на паркет, и этот проклятый манговый крем, который, казалось, до сих пор въелся в швы его лакированных туфель. А потом, как финальный аккорд его личной катастрофы — тяжелый, уничтожающий взгляд Дениса, от которого Артур до сих пор просыпался в холодном поту, судорожно хватая ртом воздух.
Он сидел на полу, прислонившись спиной к кожаному дивану, и невидящим взором смотрел в панорамное окно на огни ночного города. В руке покачивался стакан, янтарная жидкость омывала кубики льда, которые давно растаяли, превратив алкоголь в безвкусную жижу.
— За что? — хрипло, в пустоту спросил он самого себя, и его собственный голос показался ему чужим, надтреснутым.
Алкогольный туман вперемешку с жесточайшей бессонницей внезапно сорвал с его разума те самые защитные фильтры, которые годами выстраивали его эго. Накатила волна воспоминаний. Но не тех, грязных и похотливых, связанных с Кристиной на рабочем столе. Накатили воспоминания о Полине. О том, как им было хорошо вместе. О тех временах, когда они только поженились.
Артур вспомнил, как они с Полей три года назад сбежали ото всех на крошечный, затерянный в океане остров. Вспомнил, как она смеялась — искренне, звонко, запрокинув голову, и этот её смех заставлял его суровое, зажатое в тиски условностей сердце биться чаще. Он вспомнил, как она просыпалась по утрам, сонная, взъерошенная, утыкалась носом в его плечо и тихо шептала, что он её весь мир. Вспомнил, с какой невероятной, собачьей преданностью она смотрела на него, когда он возвращался домой уставший после тяжелых переговоров. Она не требовала от него быть идеальным роботом. Она любила его просто так. Живым. Настоящим. Со всеми его страхами и шрамами. Она пекла эти чертовы пироги и торты не потому, что хотела его задушить бытом, а потому, что это был её единственный доступный способ выразить свою огромную, всепрощающую любовь. Она заботилась о нем. А он? Он растоптал эту заботу. Выкинул её на помойку ради подтянутой, но абсолютно пустой куклы.
И вот теперь, сидя на грязном полу среди пустых бутылок, Артур впервые в жизни начал осознавать страшную вещь. Вся его мания перфекционизма, весь этот культ безупречности, из-за которого он сломал жизнь жене и себе — это была не его жизнь. Это были чужие, насильно вбитые в его неокрепшую детскую психику эталоны. Это мать с отцом дрессировали его как циркового зверя, заставляя соответствовать выдуманным стандартам. Это они внушили ему, что женщина рядом должна быть глянцевой статуэткой для зависти партнеров, а не живым человеком. Он всю жизнь гнался за фальшивой, пластмассовой картинкой идеальности, пытаясь заслужить одобрение холодных родителей, и в этой безумной гонке собственными руками уничтожил единственное настоящее, теплое и искреннее, что у него было — свою Полю.
Осознание этого факта ударило по его израненной гордости с силой кузнечного молота. Артур зарычал, зажмурился и с размаху швырнул хрустальный стакан в противоположную стену. Осколки со звоном разлетелись по комнате, зеркально отражая его внутреннее состояние. Он запутался. Он абсолютно не знал, что делать дальше, как исправить то, что исправлению уже не подлежало. Ему хотелось выть от удушающего бессилия.
Но личный ад Артура на этом не заканчивался. Карма настигла его со скоростью летящего локомотива.
Конец ознакомительного фрагмента. Полная версия книги: https:// /books/razvod-ego-ne-vernyy-vybor