Страница 7 из 11
— Поля не приедет, — отозвался он сквозь зубы, толкаясь в Кристину на всю длину. — Я сказал ей, что у меня инвесторы до ночи. Она сейчас сидит дома, печет очередные пироги и ждет меня, как верная собачья душа. Кристина, иди сюда, не отвлекайся на глупости... Она за последние два года превратилась в безобразную гору жира. Мне перед партнерами стыдно её на мероприятия выводить. Раздалась, как на дрожжах. Смотреть противно, не то что прикасаться. Держу её рядом только из жалости и привычки. Скоро подам на развод, вот увидишь. А сейчас... о-о-ох, иди ко мне...
Жестокие слова сами срывались с его губ. Он врал Кристине, врал самому себе, глуша воспоминание о том, как три недели назад его пьяные руки сжимали совсем другие, мягкие формы. Он просто не мог признать, что запутался.
Дубовая дверь кабинета с силой ударилась о стену.
Артур замер. Сердце ухнуло куда-то вниз. Он резко обернулся. В его глазах на долю секунды промелькнул животный страх пойманного зверя. На пороге стояла Полина. Лицо бледное, губы дрожат, а из её онемевших пальцев прямо на дорогой паркет с глухим стуком падает коробка. Белоснежный крем с яркими манговыми разводами испачкал пол и брызнул на лакированные туфли Артура. Кристина испуганно пискнула, моментально слетела со стола и попыталась прикрыться папкой.
Артур быстро привел себя в порядок, на ходу застегивая белье и заправляя рубашку. Паника внутри него стремительно сменялась глухой яростью. Его поймали! Его, идеального Артура, застукали как мальчишку! Этот стыд был невыносим для его эго перфекциониста. Психика мгновенно включила единственный доступный ему защитный механизм — тотальную, сокрушительную агрессию. Чтобы не сгореть от собственного стыда, он должен был сделать виноватой её. Сделать её монстром, который довел его до такой жизни.
— Полина?! Ты какого черта здесь делаешь?! Кто тебе позволил входить без стука?! Ты почему караулишь меня, как ищейка? — рявкнул он, делая шаг вперед.
Полина не кричала. Она смотрела на капли его семени на лакированном дереве стола, на размазанную помаду Кристины, и её тошнило.
— С пятилетием нас, Артур, — хрипло, едва слышно произнесла она. Голос сорвался на шепот. — Инвесторы, значит? Важная встреча?
Артур бросил взгляд на испорченный торт у своих ног, а затем перевел тяжелый, злой взор на жену. Очевидно, понимая, что отпираться бессмысленно, он решил перейти в тотальное нападение. Страх исчез, осталась только карающая жестокость мужчины, чей идеальный фасад только что растоптали. Он бил прицельно, зная все её комплексы, переводя стрелки со своей измены на её внешность.
— Раз уж ты всё слышала, скрывать нечего, — жестко произнес он, складывая руки на груди. — Да, это так. Я устал, Полина. Устал от твоей вечной кухни, от твоего унылого домашнего вида. Посмотри на себя! Ты себя в зеркало вообще видела в последнее время? Ты раздобрела так, что в двери скоро не пролезешь! Мне тридцать два года, я успешный бизнесмен, я хочу видеть рядом с собой сексуальную, подтянутую женщину, которой можно гордиться! От которой у меня вставать будет за секунду, как на Кристину! А на тебя у меня полгода не стоит, понимаешь ты это своим куриным мозгом?! Мне противно к твоим складкам прикасаться! Ты расплылась, как квашня, от тебя прет ванилью и тестом! И винить в том, что я нашел себе нормальную женщину, ты должна только себя.
Он видел, как Полина непроизвольно обхватила себя руками за плечи, пытаясь спрятаться от ударов его слов. Он знал, что делает ей больно, но его перфекционизм требовал уничтожить свидетеля его позора.
— Ты... ты сам просил меня готовить, — задыхаясь от слез, проговорила она. — Ты говорил, что тебе нравятся мои формы...
— Я врал! — рявкнул Артур, защищая свою ложь последней баррикадой жестокости. — Врал, чтобы не слушать твое нытье! Но всему есть предел. Я хочу развод. Завтра же соберу вещи. Или лучше ты уходи, квартира всё равно оформлена на мою компанию. Проваливай, Полина. Истерики закатывать будешь своей маме.
Он ждал криков или умоляний. Но Полина вдруг замолчала. В её глазах словно включился ледяной, спасительный тумблер. Она посмотрела на этого холеного, красивого мужчину, ради которого отдала свои лучшие годы, и поняла — его больше нет.
— Сволочь, — тихо, но отчетливо произнесла она. Она вытерла слезы тыльной стороной ладони, расправила плечи и посмотрела Артуру прямо в глаза. — Будь ты проклят, Артур. Я уйду сегодня. Прямо сейчас. И больше ты меня не увидишь.
Она развернулась и почти побежала прочь из этого проклятого здания, не оборачиваясь. Назад дороги не было.
Артур остался стоять посреди кабинета. На полу расплывался манговый крем, Кристина у дивана торопливо поправляла одежду, а его эго, только что совершившее «идеальную зачистку», вдруг натолкнулось на звенящую, ледяную и абсолютно пустую тишину. До него еще не дошло, что, уничтожив Полину, он только что окончательно уничтожил самого себя.