Тёмный защитник

Глава 36. Алессио

– Марсела…

Эта женщина – богиня разрушения и соблазна, воплощение моего личного ада. Она играет со мной, изящно и жестоко, а я… да, я полностью в ее власти. Закован в цепи собственного желания, покорный раб ее прихотей, ее малейшего каприза. И это одновременно и мука, и высшее наслаждение.

Моя жена великолепна, невыносимо, болезненно прекрасна. Каждый изгиб ее тела, вздох, взгляд – оружие, направленное прямо в мое сердце. Эта искусительница, дьяволица в женском обличье влечет меня в бездну греха, и я с жадностью проваливаюсь все глубже. Тяга к ней – яд, который я пью с наслаждением, зная, что он меня погубит.

Именно поэтому внутри меня бушевала битва – потребность в контроле и доминировании над ее телом и разумом, схлестнулась с яростным желанием прикоснуться к ней, почувствовать вкус губ, заставить ее стонать от удовольствия, которое я и только я могу ей доставить. Борьба разрывала меня на части, превращая разум в поле боя, где чувства к жене и пробудившийся внутренний зверь сражаются за мою душу.

Жгучая боль от прохладного металла наручников, которые впивались в кожу запястий и лодыжек, лишь добавляла еще один штрих к нашей игре. Однако вскоре физический дискомфорт померк, сгорая в адском пламени желания. Желание скапливалось, застилая разум густым туманом похоти. Сжав зубы, я почувствовал, как напрягается каждый мускул, как кровь приливает, а возбуждение достигает предела.

Мне было невероятно сложно сдерживаться. Я хотел разорвать гребаные наручники, прижать жену к проклятому столу и утонуть в ее волосах, в запахе кожи, в ее теплоте… Трахнуть так сильно и жестко, чтобы к концу она охрипла от стонов, обмякла от наслаждения, превратившись в податливую горячую глину в моих руках. Но одновременно с первобытным желанием меня раздирала другая, не менее сильная потребность – подарить ей наслаждение, которого она так жаждет.

Внезапно Марсела опустилась передо мной на колени, не отрывая от меня взгляда. Затем издевательски неторопливо провела рукой по моей ноге, от колена вверх, едва касаясь кожи. Нервы в теле задрожали в предвкушении и ожидании.

– Нравится? – прошептала она с провокационными интонациями в голосе. – Еще не готов сдаться?

– Никогда, – процедил я сквозь зубы, стискивая челюсти так сильно, что они затекли. Моя беспомощность – худшее, что я испытывал, но я был готов терпеть до последнего. Ведь у меня еще будет возможность с ней расквитаться. – Меня обучали справляться с куда более болезненными пытками. Хотя… это, безусловно, войдет в список самых сложных испытаний.

– У тебя такая сила воли… – рассмеялась она, и, прежде чем я успел хоть что-то ответить, она коснулась меня. – Ну что, все еще нет?

Я напряг шею, пытаясь сдержать стон, который рвался из груди, распирая ребра. Каждое ее движение – неспешное, размеренное, выверенное – было невыносимо вызывающим, возбуждающим и мучительно сладким.

– Марсела… – выдохнул я с усилием, и мой голос сорвался. – Не играй со мной.

– Ты и правда не можешь не контролировать ситуацию… – прошептала она, мягко скользнув пальчиками по моему напряженному животу. – Но я не отступлю.

И в следующее мгновение ее мягкие губы сомкнулись вокруг меня. Я с трудом сдержался – так и тянуло выгнуться в спине и податься вперед. Каждое ее движение было игривым и одновременно жестоким. Она ласкала меня, вызывая волны наслаждения, которые прокатывались по телу, оставляя после себя ощущение жара.

Я чувствовал даже легчайшее прикосновение, но это было как электрический удар, который усиливал и без того невыносимое блаженство. Марси делала все так чертовски медленно, что это стало не просто удовольствием, а пыткой, искусно сплетенной из желания и боли. Теперь я понял, как она хотела помучить меня, оставаясь главной.

Пусть сейчас я получаю наслаждение – хотя знаю, как Марселе нравится доставлять мне удовольствие ртом, как она становится очень нуждающейся к концу, – но в эти минуты именно я зависим и всецело нахожусь в ее власти. В любой момент она может прекратить пытку и реализовать все, что придет в ее хорошенькую голову, и даже оставить меня страдать от неудовлетворенности.

Если бы нечто подобное произошло до того, как мы признали, что между нами есть нечто большее, чем ненависть, она бы, конечно же, так и поступила, громко смеясь. Но… честно говоря, я до сих пор не всегда знаю, чего ожидать от нее. Поэтому мне не следует исключать, что и теперь такое возможно.

Марсела задвигалась ритмичнее, ее голова слегка покачивалась, темные волосы щекотали мою кожу. Я зажмурился, чтобы сдержаться и не сорваться прямо сейчас, что только ухудшило ситуацию. Все чувства обострились, и я не мог думать ни о чем, кроме действий Марси. Все, что она делала, было чистым искушением, вызывающим невероятную, почти болезненную зависимость. И я был ужасно слаб, чтобы противостоять этой жажде.

– Марси… – выдохнул я, приоткрыв глаза, ее имя было молитвой и проклятием. – Ты решила высосать из меня все силы?

Она подняла голову, и я увидел в ее глазах дьявольские огоньки. И я знал: она испытывает невероятное удовольствие не только от процесса, но и от моего бессилия.

– Сдайся мне, Алессио, – ответила она с дерзкой ухмылкой, и ее губы снова пленили меня, погрузившись в ритм, который неумолимо вел меня к тому, чего она так хотела, – потере контроля.

Каждый раз, когда я думал, что Марсела сдастся или остановится, она усиливала натиск, издеваясь, искушая, ведя меня к экстазу через тернии страдания и наслаждения. Я стал марионеткой в ее ловких руках.

Несколько минут тянулись бесконечно долго, каждая секунда была наполнена таким напряжением и острой смесью удовольствия и предвкушения, что я, казалось, перестал существовать как личность, растворившись в безумном вихре чувств. Я был на краю пропасти, за которой – бездна неистового, всепоглощающего блаженства. И как завороженный смотрел на Марселу, жадно впитывая каждое ее движение. Все мое тело кричало о кульминации, и вот, когда я уже был готов сорваться, она медленно отстранилась. Ее оценивающий взгляд скользнул по моему лицу, в ее глазах был холодный расчет и удовлетворение.

– Думаю… на этом можно закончить, – произнесла она голосом, лишенным каких-либо эмоций, как будто говорила о погоде, а не о пытке, которой меня подвергла.

– Нет! – рыкнул я, дергаясь в стальных наручниках. Плоть горела, протестуя и требуя продолжения.