Тёмный защитник

Сорвав с нее платье вместе с нижним бельем, я начал жадно разглядывать ее нагое тело. Я знал наизусть каждую родинку и изгиб, но ее вид все равно волновал меня до дрожи. Ее грудь, полная и тяжелая, призывно колыхалась в такт дыханию. Я наклонился и коснулся губами вершины, слегка покусывая и дразня. Ее пальцы зарылись в мои волосах, сжимая их до боли. Она горела подо мной, и это пламя передавалось мне, грозя сжечь нас дотла.

–

Dio

[13]

[Боже (итал.).]

, Алессио…

Я провел рукой по ее бедру, медленно поднимаясь выше. Легкое прикосновение, и она вздрогнула, а ногти впились мне в спину.

– Моя дорогая, миссис Моррети, ты уже готова для меня? – прохрипел я, наслаждаясь ее реакцией, тем, как она теряет контроль, подчиняясь моей воле. – Так сильно хочешь меня?

Ее глаза наполнились вызовом, но в них читалось и жгучее желание.

– Перестань… играть… – выдохнула она и напружинилась в блаженном ожидании, предвкушении.

– Играть? – Уголок губ приподнялся в усмешке. – Я только начинаю, куколка. – Я отстранился и резко сбросил ботинки вместе с носками, чувствуя, как во мне нарастает первобытный голод.

Ее нагота и беззащитность возбуждали мой аппетит, но этого было недостаточно. Мне отчаянно нужно было почувствовать власть над ней и ее подчинение, без преград, кожа к коже.

Только это могло утолить зверя внутри меня.

Поэтому без лишних церемоний я стянул с себя брюки и боксеры, швырнув их к остальной одежде на пол. Перешагнув через нее, я встал прямо и коснулся паха, демонстрируя, как сильно нуждаюсь в ней. Движение было преднамеренным, и я внимательно наблюдал за Марселой. Ее зрачки расширились, а дыхание стало частым и поверхностным.

– Если ты хочешь почувствовать меня, Марсела, тебе придется заслужить эту привилегию.

– Что… я должна сделать? – спросила она, ее дыхание стало еще более прерывистым, а щеки покрылись ярким румянцем.

– Поднимись и встань на четвереньки, – приказал я властным тоном, не оставляющим места для возражений, и тело загудело от предвкушения.

Марси замялась на долю секунды, ее взгляд, полный противоречивых эмоций, встретился с моим. В нем читалась борьба – бунт ее непокорной души, желание сопротивляться, но затем с тихим вздохом она подчинилась. Перевернулась на кровати, опираясь на руки, и приподняла бедра. Эта поза такая… раскрытая, покорная, уязвимая.

Само совершенство. Я могу с ней сделать все, что захочу – а я именно это и собираюсь сделать, – и она примет абсолютно все.

Власть, которую я ощущал в этот момент, опьяняла не меньше, чем ее близость.

– Для начала, – произнес я, неторопливо проводя пальцами по изгибам ее ягодиц, наслаждаясь бархатистостью ее кожи, – ты получишь наказание. И клянусь, Марси, в конечном счете ты будешь выкрикивать мое имя, наслаждаясь каждым ударом и умоляя меня продолжить.

Она тяжело сглотнула, но ничего не ответила, лишь сильнее выгнулась, предлагая себя. Ее глаза наверняка горели тем же огнем, что и мои. Я наклонился ближе и поцеловал ее в плечо, нежно, почти невесомо, чтобы усилить напряжение, которое вибрировало между нами, наполняя собой все пространство.

– Пришло время заплатить за свои проступки, – прохрипел я, сжимая ее ягодицы. – Расскажи мне о своих грехах, моя прекрасная женушка.

Марсела задержала дыхание, как будто готовясь к исповеди, и еле слышно прошептала:

– Я… грубила тебе… дерзила.

Как только слова сорвались с ее губ, я резким движением руки шлепнул ее по ягодице. Звук удара разнесся по комнате. И сразу же скользнул пальцами ниже, чтобы унять жжение.

Марси вздрогнула, и из ее горла вырвался сдавленный стон. Когда она пришла в себя от первоначального шока и боли, смешанных с удовольствием, начала подаваться бедрами навстречу моим движениям, но я резко отстранился, игнорируя ее безмолвную просьбу. Марсела обиженно захныкала, и это звучало до нелепого возбуждающе.

– Ты еще не заслужила удовольствия, – холодно произнес я, наслаждаясь ее разочарованием.

Она застонала, но кивнула, принимая правила моей игры.

– Что еще ты сделала, Марсела?

– Я… ослушалась твоего приказа… перенесла вещи в другую комнату…

Еще один шлепок – более сильный – приземлился на ее задницу. На сей раз я не попытался смягчить болезненные ощущения, лишая того контраста, которого она так жаждала.

– Дальше.

– М-м-м… я… мастурбировала, – выдохнула она едва слышно.

Третий удар, еще сильнее, достиг ее попки. Я резко раздвинул ее бедра и легонько шлепнул по чувствительной коже.

– О ком ты думала, пока развлекалась игрушкой? – проревел я, дразняще касаясь ее, но не давая желаемого.

– О тебе, – призналась она, нетерпеливо толкаясь бедрами.

Я выругался сквозь зубы и, наконец, протянул руку туда, где Марсела нуждалась больше всего. Комнату наполнили грязные звуки и громкие стоны моей жены.

– Ты даже не смутилась, когда увидела меня, – продолжал я, ускоряя темп. – Тебе понравилось, что я наблюдал за тобой, не так ли?

Она хотела что-то ответить, но я отстранился и убрал руку, оставив ее разочарованной и жаждущей. Марсела повернула голову. Ее губы приоткрылись в беззвучном протесте, зрачки расширились, а на ресницах блестели слезы.

Прекрасная, сломленная, моя. Но я еще не закончил ее мучить.

– Что еще ты сделала? – спросил я, пристально глядя на жену и наслаждаясь ее беспомощностью.

Она сглотнула, ее дыхание сбилось, когда Марсела пролепетала дрожащим голосом:

– Я… сбежала… от тебя…

В награду – или в наказание? – она получила новый шлепок, гораздо сильнее предыдущих. Звук удара отозвался в тишине спальни, а по коже Марселы пробежали мурашки. Моя очаровательная женушка громко выкрикнула мое имя, и я довольно усмехнулся, чувствуя, как внутри разливается волна удовлетворения. Она произнесла его так, как будто это была молитва, проклятие и признание в любви одновременно.

– Хорошая девочка, – промурлыкал я и принялся нежно ласкать ее пальцем, кружа, дразня, доводя до исступления. – Но сначала, ответь на один вопрос.

– Какой? – прошептала она, выгибаясь навстречу моим прикосновениям, умоляя о большем, о том, чтобы я прекратил сладкую пытку и, наконец, дал ей то, чего она так отчаянно желала.

Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Это был важный момент, переломный. От ее ответа зависело все. Наше будущее, наша жизнь.