Тёмный защитник

Глава 26. Алессио

Я притянул Марселу к себе, усадив ее на колени. Мир для меня померк, оставив лишь шелковистую прохладу ее волос, глухой стук ее сердца, вторящий бешеному ритму моего собственного. Аромат ее духов, сладкий и терпкий, опьянял, дурманил, лишал последних крупиц разума.

Дочь моего заклятого врага. Запретный плод, манящий недоступностью. Но кого, черт возьми, волнуют игры семей и мести, когда она здесь, так близко, ее тепло обжигает сквозь тонкую ткань платья? Марсела не просто девчонка с площадки, которую я когда-то мальчишкой поклялся защищать. Она въелась мне под кожу, как заноза. Захватила мое черствое, окаменевшее сердце маленькими пальчиками, заполнила каждую чертову мысль в голове, вытеснив остальное.

Ее потемневшие от страсти глаза, два бездонных омута, пылали вызывающим огнем, обещая неземное наслаждение и одновременно – испытание на прочность, в котором я, стремительно сдавал позиции. Нутро скрутило тугим болезненным узлом желания, требующего немедленного удовлетворения.

Я наклонился, впиваясь в ее губы с жадностью, которую не мог, да и не хотел контролировать. Но это был не просто поцелуй, а скорее захват, поглощение, вторжение на ее территорию без права на отступление, попытка заклеймить, присвоить себе каждую частицу ее души, тела, разума. И она ответила. Не менее страстно. Впиваясь в мою нижнюю губу с такой силой, что жгучая вспышка боли лишь приумножила наслаждение, превратив его в сладко-мучительное безумство.

Черт, она сводит меня с ума одним своим присутствием.

Я коснулся губами ее шеи, вдыхая аромат духов Марселы, смешанный с тонким, пьянящим запахом ее кожи.

– Алессио… – прошептала она хрипло, на мгновение отстранившись. Ее грудь вздымалась часто и неровно, а губы, припухшие и влажные от поцелуя, блестели в полумраке. – Ты слишком самоуверен. Серьезно думаешь, что я так легко сдамся? Что ты можешь просто… взять меня?

Я ухмыльнулся, чувствуя, как грудь вибрирует от сдерживаемого смеха.

Самоуверен? Возможно. Но рядом с ней моя легендарная выдержка трещала по швам и грозила рассыпаться в прах.

– А разве это новость для тебя? – спросил я, наблюдая за игрой эмоций на ее лице, за тем, как искры вызова вспыхивают в прекрасных глазах.

Она изогнула бровь, а ее губы искривились в игривой усмешке.

– Нет, но иногда это чертовски раздражает. Ты ведешь себя так… как будто я уже твоя.

Напряжение между нами сгустилось, вибрируя в воздухе, становясь почти осязаемым. Рука скользнула по изгибу ее спины, и я почувствовал, как Марсела задрожала под моими прикосновениями. Эта дрожь отозвалась во мне низким гулом желания. Пальцы проникли под подол платья, обхватив упругие бедра, притягивая ее ближе. Каждый ее вздох, едва слышный стон – музыка для моих ушей, топливо для пламени, пожирающего меня целиком и полностью.

Иисусе, как же я хочу ее. Всю, без остатка. Прямо сейчас.

– А может, именно это тебя и привлекает? – промурлыкал я ей на ухо, стараясь, чтобы мой хриплый голос звучал ровно.

Я чувствовал, как под моими ладонями учащается биение ее пульса, отражая ее эмоции.

Она продолжала дерзко улыбаться, а темные глаза, как два драгоценных камня, бросали мне вызов.

– Возможно, – протянула Марсела, ее тонкие пальчики пробежались по моей шее, посылая разряды тока по всему телу. Ее горячее дыхание опаляло кожу, заставляя мое тело вибрировать от нарастающей похоти. – А может, и нет. Кто знает…

– Ты моя, Марси! – Слова вырвались рыком, низким, утробным звуком, свидетельствующим о том, как мало я контролирую себя рядом с ней. – Вбей это себе в голову раз и навсегда.

– Уверен? – Она зарылось рукой в мои волосы, слегка потянув, заставляя меня зашипеть от смеси удовольствия и раздражения. – Может, ты и тот самый мальчик, но я еще не сказала своего последнего слова, Алессио.

– В таком случае, – прошептал я, прикусывая ее мочку, – будь осторожна. Ты играешь с огнем, Марси, и можешь обжечься.

Резко толкнувшись бедрами вперед, я намеренно задел ее чувствительное ядро сквозь тонкую ткань трусиков. Это была лишь мучительная прелюдия, легкий намек на то, что ждет ее совсем скоро. Я услышал ее резкий вздох, почувствовал, как она вздрогнула. И это стало последней каплей.

Поднявшись с дивана, я подхватил ее на руки, ощутив, как она обвивает меня ногами, прижимаясь всем телом. Ее вес, тепло, близость разжигали во мне пожар, который грозил поглотить нас обоих. В ее глазах плясали чертенята, отражая мое собственное нетерпение и обещая ночь, полную наслаждения, которую мы запомним навсегда.

Я понес ее в нашу спальню, предвкушая сладость скорой близости. Сердце билось о ребра, а в голове пульсировала одна-единственная мысль:

«Мы балансируем на грани безумия, и это чертовски прекрасно».

В полумраке спальни я опустил жену на кровать. Навис над ней сверху и начал жадно целовать в губы снова и снова, пытаясь насытиться ее вкусом и запечатлеть в памяти этот момент. Страсть, похоть, первобытный голод – все смешалось в опьяняющий коктейль, заставляя кровь бурлить в венах. Пусть Марсела подарила мне свой первый раз, и я единственный мужчина, которому она отдалась целиком, но сейчас все было иначе. Глубже. Острее. По-настоящему.

Я обхватил ее шею, пальцы сжались, но она не отстранилась, не вскрикнула. Наоборот, ее тело выгнулось мне навстречу, безмолвно умоляя о большем. С рычанием, вырвавшимся из глубин моего естества, я снова впился в ее губы, поглощая ее, как будто она кислород, без которого я не могу дышать. И в ту же секунду понял: Марсела и есть мой воздух.

Моя жизнь. Моя жена. Мое проклятье и мое спасение.

Она обвила меня ногами, прижимаясь еще теснее. Сквозь ткань брюк я чувствовал жар ее тела, и каждое движение разжигало пламя еще сильнее. Контроль таял, испарялся, уступая место безудержной жажде.

– Моя маленькая хорошая шлюшка, – прохрипел я, наслаждаясь тем, как она реагирует на мои слова, вздрагивая от каждого прикосновения. – Ты хочешь меня так же сильно, как я тебя, не так ли?

Марсела сильнее задвигала бедрами, прижимаясь ко мне всем телом.

– Алессио… – выдохнула она, в глазах плескалась смесь желания и мольбы. – Не мучай меня… Пожалуйста… Возьми меня…

Да, другие назвали бы наши отношения болезненными, извращенными, неправильными. Но мы такие, какие есть, – два сломленных человека, нашедших утешение, убежище в особенной, порочной, всепоглощающей страсти. И в эту ночь, в этой комнате, под светом луны, проникающим сквозь шторы, мы были совершенно счастливы. По-своему.