Тёмный защитник

– Я люблю смотреть, когда люди ломаются, особенно когда они пытаются сопротивляться, – прошептал он, вновь склонившись ко мне, и его аромат заполнил мои легкие. – Ты моя игрушка, и я буду давить, пока не сломаешься. И для начала мы сыграем в «Правду или действие», только в мою версию. Специально для тебя.

– И чем она отличается от традиционной? – нахмурилась я, не в силах скрыть тревогу.

Вместо ответа Алессио потянулся к брюкам и достал из кармана складной ножик. Нажал на кнопку, и лезвие выскочило с мягким щелчком, блеснув в полумраке.

– Ты говоришь правду, или прольется твоя кровь, – сказал Алессио с мрачной ухмылкой, от которой по моему телу побежали мурашки.

– Иисусе! – Я вздрогнула и окинула его самым ненавистным взглядом, на который была способна. – Ты ненормальный! По тебе психушка плачет. Хотя я сомневаюсь, что тебе уже хоть что-то поможет.

На него мои слова не произвели никакого впечатления. Он как завороженный молча поднес лезвие к своему пальцу и сделал надрез, наблюдая за капельками крови.

– У нас не самая легкая жизнь, – задумчиво произнес Ал. – Тебе ли не знать… Всегда приходится чем-то жертвовать.

– И что же ты отдал? – огрызнулась я, глядя на него с презрением. – Свой мозг? Душу?

Алессио пожал плечами, словно это была обычная беседа между старыми друзьями, разговор о погоде или о том, как прошел день. Он поднес палец к губам и облизал ранку, собирая капельки на кончике языка. В глазах мужчины блеснула опасная искра, и я поняла, что игра Ала – лишь начало, что-то подсказывало мне: это далеко не последняя кровь, которую я увижу сегодня.

– Думаю, скоро мы многое выясним, Марсела, – прибавил он с азартной улыбкой.

В тот момент мне стало очевидно, это не просто игра, а война, и все, что меня держало на плаву, – мои гордость и дух. Я поклялась, что приложу максимум усилий, но не сокрушусь, даже если темный путь обернется для меня настоящими адом, полным пыток и унижений.

– Ты действительно думаешь, что можешь запугать меня? – нарочито хладнокровно спросила я, стараясь подавить дрожь в голосе. – Я видела смерть, кровь и боль, но не сломалась.

– О, я не сомневаюсь. Но ты не знаешь, что такое настоящая боль, Марсела, – произнес он, его голос стал холоднее, а глаза – темнее. – Но я научу тебя.

И в следующий момент Алессио неожиданно опустился на колени между моими ногами, которые были широко расставлены из-за того, что были привязаны к ножкам стула. Он осмотрел тонкую полоску белой ткани, скрывающую самое сокровенное, и я почувствовала, как щеки вспыхнули от жгучей смеси стыда и беспомощности.

– Что ты делаешь? – громко выкрикнула я, не зная, чего хочу больше: убить его или смутиться.

Вместо ответа Алессио поднял нож и медленно провел им по внутренней стороне моего бедра. Я задрожала от прилива адреналина, страха и… чего-то еще – запретного и неизведанного.

– Не смей! – процедила я сквозь зубы.

– Я только начинаю, Марсела, – прошептал Алессио, его голос был низким, как раскаты грома. – Итак, первый вопрос: когда Анджело намерен уйти в отставку и передать трон Микеле?

– Не знаю! – рявкнула я, смятение быстро сменилось гневом. – Ты и впрямь такой придурок, как кажется? Или серьезно думаешь, что отец рассказывает мне что-то подобное?

Алессио усмехнулся и взмахнул рукой. Я вскрикнула от неожиданности и резкой боли, когда нож слегка полоснул кожу на бедре. Эта была всего лишь небольшая царапина, и мне даже было не очень больно, скорее я ощущала легкий дискомфорт и была застигнута врасплох. Мой взгляд невольно опустился ниже, я наблюдала, как несколько капель крови катятся по ноге и сверкают на кончике лезвия.

– Не ври мне, Марсела, – проронил Алессио, продолжая смотреть на то, что он натворил. – Я уверен, такой хорошей девочке, как ты, известно все или, по крайней мере, большая часть того, что связано с делами семьи. Иначе ты даже бы не представляла, кто я такой и чем занимаюсь.

– Я лучше умру, чем стану предателем! – с ненавистью выдала я.

Моррети громко расхохотался:

– Такая преданность семье… Восхитительно. Но только для них она ничего не значит. Ты просто кусок плоти, который можно выдать замуж, чтобы было выгодно Каморре.

– Иди к черту! – яростно прошипела я. – Ты ничего не знаешь обо мне или моей семье! Давай свой следующий вопрос, психопат!

– У нас еще есть время, сладкая. Куда нам торопиться?

Я крепче сжала кулаки, чувствуя, как вздуваются вены на руках.

Лезвие снова сверкнуло в лучах прожектора. Я напряглась, ожидая следующей вспышки боли, однако почувствовала лишь холодное прикосновение металла к ткани между ног.

– Куколка, так уж и быть, расскажи мне, с кем из Каморры тесно сотрудничает твой отец? – саркастически поинтересовался Ал, явно получая удовольствие от своей извращенной игры.

– А ты весь такой умный и не в курсе? – огрызнулась я, пытаясь скрыть страх за грубостью.

– Я засчитываю это как ответ? – спросил он, медленно скользя тупой стороной ножа по моим ногам, вызывая мурашки и озноб.

– Алессио, ты можешь хоть зарезать меня здесь, но я ничего не скажу тебе о семье, – процедила я сквозь зубы.

– Хорошо, принимается. – Мужчина довольно кивнул.

Я ненадолго закрыла глаза, пытаясь не думать о том, что ждет меня дальше.

Скоро он ответит за это.