Айнгеру

Надо отдать Егник должное — она смирилась не сразу. Но в конечном итоге все-таки поселилась в огромном двухэтажном особняке. У Зарины, жены Гургена, на втором этаже была своя комната. У его сыновей двух и трех лет — другая. Еще одну отдали Егник. Четвертая принадлежала Гургену, куда он приглашал ту женщину, которую хотел.

Дроу осуждали такое положение вещей, но никто с ним не спорил. Он был богат, влиятелен и умел укрощать недовольных. Сейчас у Егник рос годовалый сын. Несмотря на то что Зарина относилась к ней хорошо, девушка не хотела так жить.

Но очень хорошо знала: Гурген ее не отпустит. Даже если она оставит сына, не отпустит. Он считал, что Егник теперь навсегда принадлежит ему.

Даниэль смотрел в стол и думал. Девушка уже доела мороженое, но здесь этого недостаточно. И долгой терапией заниматься некогда. Нужно действовать радикально.

Он поднял глаза:

— Я помогу тебе. Но мне нужно будет использовать магию. Ты готова к этому?

Егник помедлила всего мгновение и уверенно кивнула:

— Да!

— Отлично, — выдохнул он с облегчением. — Подожди минут десять.

Требовалось заварить чай.

Несколько листочков свежей мяты, мускатный орех, два зернышка гвоздики, две горошины черного перца, два кусочка красного перца чили, столовую ложку лепестков гибискуса, столовую ложку цветочного меда. Даниэль смотрел, как вода становится сначала розовой, а потом алой.

Вернулся за стол с двумя чашками, налил ароматный настой.

— Не отводи взгляд, — попросил он, поднося чашку к губам.

Первый глоток. Егник стоит в богатом доме, нити тянутся от нее ко всем обитателям: трем детям, красивой женщине лишь года на три старше Егник, мужчине лет сорока с элегантной сединой на висках. С ним Егник связывает буквально веревка, причем один конец он держит в руке, а второй обмотан вокруг ее шеи. Еще одна толстая нить у девушки с сыном — от сердца к сердцу.

Второй глоток. Даниэль заходит в дом, какое-то время рассматривает веревку, но начинает всё же с нитей. Тут всё просто. Он касается каждой, и нить растворяется в воздухе, оставив легкий дымок, который тут же развеивается. Остается лишь связь Егник с Гургеном и сыном.

Третий глоток. Парень прикасается к веревке, проверяет ее на прочность. Гурген смотрит прямо на него злым, ненавидящим взглядом. А затем дроу начинает наматывать веревку на запястье. Егник за столиком в кафе запрокидывает голову и хватает ртом воздух, будто задыхается. Но изо всех сил старается не потерять связь с Даниэлем, глядя ему в глаза.

Так значит, Гурген — маг? Не такая уж редкость среди дроу.

Даниэль проводит указательным пальцем по веревке и ее рассекает будто лазером, а потом огонек бежит в обе стороны, как по бикфордову шнуру.

Четвертый глоток. Даниэль стоит лицом к лицу с Егник, ожидая, когда огонь дойдет до ее шеи. Как только пламя пережигает петлю, парень ловко срывает остатки веревки с шеи, так что лишь маленькое красное пятнышко ожога остается на горле.

Пятый глоток.

— Бери, — говорит он беззвучно.

Она может взять из дома только что-то одно. Нисколько не сомневаясь, Егник поднимает на руки сына. А Даниэль берет девушку за руку и выводит из дома. На улице черный мерс, но он ведет ее дальше. Они выходят на дорогу, там парень останавливает первую же машину, которую видит, и сажает девушку на заднее сиденье. Захлопывает дверцу, и автомобиль исчезает вдали.

Шестой глоток. Они всё еще в кафе, смотрят друг на друга. Из глаз Даниэля струится мрак. Он говорит низким глубоким голосом, будто в трансе:

— Вызывай такси, езжай домой. Там никого нет, кроме твоего сына. Забирай его и на этом же такси езжай на вокзал. Купи билет в кассе на ближайший поезд до конечной станции в северном направлении. Он не найдет вас.

Чашки синхронно звякают, становясь на блюдца. Егник вскакивает и мчится к двери, открывает замок и исчезает на улице.

Даниэля будто переехал трактор. Дважды. Надо бы закрыть дверь, потому что работать он не сможет. Но нет сил встать.

В этот момент в кафе забегает Костик.

— Привет! Чего это у тебя так тихо? — шумит он с порога.

Затем оглядывается и замечает Даниэля за столиком в углу с тонкой струйкой крови, стекающей из носа.

— Эй, чел, ты чего? — подскакивает он.

— Дверь закрой на замок, — хрипит Даниэль.

Костя тут же выполняет просьбу и возвращается к столику.

— Может, скорую вызвать?

Нет сил даже на то, чтобы покачать головой.

— Помоги добраться до постели и дай холодного молока, — просит он.

Одноклассник с готовностью подставляет плечо. Каких-то пять минут — и Даниэль лежит на кровати с мокрой тряпочкой на носу и стаканом молока в руках. Потягивает его из трубочки.

— А чего это с тобой? Давление, что ли, скакнуло? — настороженно спрашивает Костя. Он не знает про Каторгу, магов, дроу. Он наивно уверен, что все вокруг люди, а самое мистическое, что может произойти, — это несовпадение по гороскопу.

— Наверно, — кивает Даниэль, к которому с каждым глотком возвращаются силы. — Бывает иногда. Скоро пройдет.

— Ну и как, блин, ты без меня жить собрался? — возмутился Костя. — А если бы я не пришел?

— Сам бы оклемался! — сдвинул брови Даниэль.

Парень вздохнул и понурился.

— Данька… А может, я в коридорчике лягу? Ну что тебе стоит? Жалко, что ли? — он умоляюще взглянул на друга.

Даниэль поиграл желваками и смирился.

— Неделя! — процедил он сквозь зубы. — Матрас в кладовке. Спать можешь в зале, в дальней комнате, где входной двери нет.

— Спасибо! — просиял Костя. — Ты настоящий друг!

— Отбой в час ночи, подъем в шесть утра! — предупредил он.

— Чего? — вылупил глаза бывший одноклассник. Но тут же его озарила другая идея. — Если ты встаешь в шесть утра, я же в шесть сюда могу переместиться?

— Нет! — категорично заявляет Даниэль и садится на постели, убирая с лица тряпку. — Здесь сплю только я. Не нравится — ищи жилье.

— Ладно, ладно, — уныло сдался Костя. — Как скажешь. И на том спасибо.

Девятнадцать лет назад

Даниэль увидел ее на линейке Первого сентября. В микрофон что-то долго говорили, но он услышал только:

— Первый «Б» класс!