Айнгеру

Кроме того, царило острое болезненное ощущение, что женщина стоит в шаге от смерти. И, если она этот шаг сделает, содрогнется мироздание. Нет, мир не постигнет апокалипсис, но круги, которые пойдут от ее гибели, будут расходиться еще несколько десятилетий, влияя на жизни многих людей и существ. В первую очередь на его, Даниэля, жизнь.

Нужно было что-то срочно предпринять.

— Какое у вас самое вкусное мороженое? — спросила она тусклым голосом.

На лице ни капли косметики, так же как и украшений, которые так любят женщины-дроу. И всё же она была прекрасна какой-то нездешней, потусторонней красотой тех, кто уже ступил за грань.

— Мороженое со вкусом горгонзолы, — машинально отвечает Даниэль, пытаясь поймать ее взгляд.

Но она смотрит в стол.

— Подойдет, — равнодушно говорит женщина… нет, девушка.

Ей не больше двадцати трех, но видно, что это не беззаботная студентка, а та, на плечи которой обрушилась вся несправедливость этого мира. И она не выдержала.

— Один шарик или два? — тон Даниэля становится мягким как патока. Он делает всё, чтобы привлечь ее внимание, но безуспешно.

— Один, — взгляд блуждает по лоткам с мороженым. — Что это за вкус? — девушка тычет пальчиком в джелато.

— Итальянское мороженое с кусочками шоколадного кекса и грецким орехом.

Теперь он говорит восторженно, но дроу по-прежнему не поднимает глаз.

— Еще один шарик этого положите.

— Оплата наличным или картой? — тон становится игривым.

— Наличными, — она бросает купюру, которую сжимала в кулаке, и уходит за дальний столик. Садится, облокачивается на него одной рукой, и закрывает ладонью глаза.

Через минуту он приносит ей розетку с шариками и ложечкой.

— Сейчас принесу сдачу, — теперь звук его голоса похож на теплый плед, он должен окутать девушку, подарить надежду.

Все усилия уходят в пустоту. Она даже не шевелится, только медленно кивает.

Даниэль возвращается за кассу. Мысли лихорадочно мечутся в голове.

«К черту! — думает наконец он зло. — Если не сработало ничего из обычных методов, надо идти ва-банк. По крайней мере я буду знать: сделал всё, что мог».

Он закрывает дверь в кафе на ключ и переворачивает табличку. «Закрыто» теперь увидят все возможные клиенты. Девушка не замечает его манипуляций. Берет ложечку и начинает очень медленно есть. Иногда рука застывает прямо в воздухе, будто она забывает, что делает.

Даниэль возвращается обратно, достает из морозилки то, что, по его мнению, точно должно вывести ее из ступора — ванильная желтая горчица с клюквенным сиропом. Кладет сразу три шарика и идет к ней. Садится напротив, чего она, конечно, не замечает. Отодвигает мороженое, которое девушка оплатила, и пододвигает другую розетку.

О! Мороженое она еще не попробовала, а оно уже действует. Дроу поднимает огромные черные глаза на Даниэля, смотрит недоуменно.

— За счет заведения, — говорит он, и взгляд его становится таким же черным.

Но она не знает, что в обычном состоянии глаза у Даниэля карие, поэтому не замечает подвоха. Несколько мгновений они смотрят друг на друга. Наконец она набирает в ложечку немного желто-малиновой смеси и медленно кладет в рот. Брови подпрыгивают вверх. Рука начинает двигаться чуть быстрее.

— Что это? — спрашивает девушка после третьей ложки. — В жизни ничего подобного не пробовала.

— Вы еще очень многого не пробовали, — отвечает он, игнорируя вопрос.

Время стремительно утекает, поэтому Даниэль действует решительно.

Она замирает. Снова прячет взгляд.

— Почему вы так говорите? — снова тусклый безразличный голос.

Но он будто не слышит:

— Как вас зовут?

Девушка молчит, ковыряя ложкой мороженое. Вдруг решает смешать его с сырным, но Даниэль аккуратно перехватывает запястье.

— Не сегодня, — говорит он спокойно, и тут же убирает руку. — Сегодня нельзя смешивать, — добавляет он, как будто это что-то должно объяснить. — Пожалуйста, еще немного ванильной горчицы.

Она съедает еще ложку, не поднимая глаз.

— Как вас зовут? — повторяет он.

— Кто вы? — вместо этого спрашивает дроу.

— Маг, — пожимает он плечами.

— Нет, — усмехается девушка.

— По крайней мере так считают мои родители, — Даниэль не первый раз сталкивается с тем, что существа отказываются признавать в нем человека. — Сейчас это не имеет значения. Как вас зовут?

— Егник, — отвечает она, и Даниэль понимает, что победил.

Хотя вскоре выяснилось, что это был лишь первый шаг к победе.

Он еще ни разу не сталкивался с тем, что переживала эта девушка. Ситуация была дикая, народу дроу абсолютно не свойственная.

На одной из семейных встреч — темные любили шумные застолья по любому поводу: свадьба, похороны, дни рождения — она познакомилась со зрелым, богатым дроу. Тот сначала смотрел на Егник восхищенными глазами, потом красиво ухаживал, давая возможность почувствовать себя королевой. Одна из старших родственниц попыталась ее предостеречь, но девушка не стала слушать. Ей исполнилось уже двадцать лет, она нашла нежного и богатого мужчину своего народа. В конце концов, Егник еще ни разу не слышала, чтобы кто-то из дроу лишил невинности соплеменницу, а потом отказался на ней жениться.

Они стали любовниками примерно через полгода после знакомства. Гурген возил ее на дорогие курорты, покупал драгоценности, оформил на нее крутую машину, перечислял раз в месяц деньги на карту. И вообще, стоило ей только заикнуться о своем желании, как оно тут же исполнялось.

Вот только на свадьбу он даже не намекал, и Егник начала подозревать что-то нехорошее, но пока еще гнала от себя дурные мысли.

Через пару месяцев она забеременела. Втайне девушка надеялась, что именно этого и ждал ее нежный любовник, поэтому с радостью сообщила ему новость.

Гурген выслушал ее довольно безразлично и сообщил:

— Я очень люблю тебя, Егник. Но я уже женат, и Зарина родила мне двух сыновей. Но, раз ты беременна, значит, тоже станешь моей женой. Сегодня же познакомлю тебя со своей семьей.

Егник не поверила своим ушам. Новости обрушились на нее снежной лавиной. Она закатила истерику — ей надавали оплеух. Она обозвала Гургена грязными словами — ее придушили. Когда она пришла в себя, любовник бесстрастно заявил:

— Приходи в себя и будь послушной, как раньше.