Ничья земля

Глава 19

Первым признаком того, что мы приближаемся к нему, стал гул самолётного двигателя. Где-то впереди, за невысокими холмами, работала турбина. Звук то усиливался, то почти пропадал, смешиваясь с рокотом наших машин. Потом над дорогой показалась посадочная глиссада — ряд невысоких металлических опор с огнями, часть которых была разбита.

Дорога поднялась на гребень, и внизу открылся аэродром. Он оказался большим, заметно больше, чем я ожидал. Длинная бетонная полоса тянулась почти до самого горизонта. По обе стороны росла сухая трава. Возле дальней рулёжной дорожки стояли два транспортных самолёта. Один был накрыт чехлами и, похоже, давно никуда не летал. Возле второго работал топливозаправщик, а несколько человек в комбинезонах возились под крылом. Ближе к въезду находились одноэтажные служебные здания, вышка управления полётами, несколько капониров и ряд земляных обвалований. За ними виднелись склады, автопарк и казарменный городок. На стоянке стояли два вертолёта Ми-8, один со снятыми лопастями. По периметру тянулся забор из бетонных плит и колючей проволоки. На углах возвышались сторожевые вышки, возле главных ворот имелись окопы, мешки с песком и бетонные блоки. Вдоль забора аэродрома в земляных капонирах стояли буквально врытые в землю танки и бронетранспортёры. Возле КПП, тоже стоял один танк и БМП, обложенные бетонными блоками. Защищали аэродром очень серьёзно. Над проходной висел российский флаг. Рядом на отдельном древке оставался флаг уже не существовавшего Советского Союза. Видимо, снять его забыли или просто не решались, из уважения к недавнему прошлому. Колонна сбросила скорость.

— Красиво выглядим, — сказал Рахмонов, посмотрев на разбитое боковое стекло.

Он соврал, красиво мы не выглядели. На дверях грузовика имелись пулевые отверстия. По брезенту кузова прошла очередь, оставив несколько рваных дыр. Капот был поцарапан, переднее крыло помято. На водительском сиденье и двери засохла кровь прежнего хозяина. Мы вытерли её насколько смогли, но разводы остались. Запах от неё, похожий на запах ржавого металла с мясным оттенком пропитал всё вокруг. И нашу одежду, и оружие со снаряжением нас самих.

УАЗ выглядел не лучше. Лобовое стекло было разбито с пассажирской стороны, кузов в нескольких местах пробит, задняя дверь закрывалась только на проволоку. На полу внутри тоже темнели пятна крови. Вторая грузовая машина пострадала меньше, но и на ней хватало следов боя.

Сами мы ехали в гражданской одежде, поверх которой были разгрузки. В руках — автоматы, на ремнях ПБ и ножи, лица и одежда покрыты пылью и копотью. От оружия пахло гарью. Даже через открытое окно я чувствовал запах пороха, оружейного масла и нагретого металла.

На блокпосту перед КПП нас заметили заранее. Возле шлагбаума стояли четверо солдат. Двое находились за бетонными блоками, ещё один дежурил у будки, четвёртый проверял документы у водителя армейского УАЗа. Увидев нашу колонну, он сразу забыл про документы и повернулся к нам. Солдаты за блоками подняли автоматы, шлагбаум опустили. Из будки выбежал сержант и что-то крикнул часовому на вышке. Там развернули пулемёт в нашу сторону. Башня БИП тоже развернулась, взяв нас на прицел своей пушки.

— Гостеприимные, — заметил Рахмонов.

— А что им ещё делать? — спросил я. — Ты на нас со стороны посмотри.

— Я на тебя уже полдня смотрю. Привык.

Громов остановил УАЗ метрах в двадцати от шлагбаума. Мы встали следом. Двигатели не глушили. Сержант подошёл ближе, но за бетонные блоки выходить не стал.

— Машины заглушить! Оружие положить!

— Нас должны встречать, — ответил Громов через разбитое окно.

— Кто?

— Особый отдел.

Сержант посмотрел на машины, потом на людей в гражданской одежде. Слова «особый отдел» ему явно не понравились. Обычно после них появлялось желание отойти подальше и вообще не иметь отношения к происходящему.

— Старший кто?

Я открыл дверь и вышел из кабины. Автомат оставил висеть на груди, но руку с рукоятки я убрал. Солдаты за блоками напряглись. Один даже передёрнул затвор, хотя патрон у него и так наверняка находился в патроннике.

— Нас ждут. Вызови дежурного по аэродрому или представителя особого отдела.

Сержант недоверчиво осмотрел мою одежду.

— Документы.

— Документов нет.

— То есть как нет?

— Вот так. Не тяни время сержант, иди докладывай.

— Вы кто такие?

— Я тебе представляется не буду. Вызови офицера.

Разговор явно заходил в тупик. Сержант всё больше убеждался, что перед ним вооружённые бандиты, которые почему-то решили въехать на военный аэродром и для убедительности потребовали вызвать особистов.

Из проходной вышел старший лейтенант в полевой форме. За ним появился капитан с портупеей и пистолетом. Оба остановились возле будки. Капитан оглядел колонну внимательнее. Задержал взгляд на пулевых отверстиях, на оружии, на гражданской одежде, потом посмотрел на меня.

— Откуда идёте?

— С юга.

— Кто вы?

— Капитан, вызови представителя особого отдела. — Устало повторил я — Общаться дальше будем только в его присутствии.

Он ничего больше не спросил. Видимо, этого оказалось достаточно, чтобы понять: нормального объяснения на проходной не будет.

— Особистов уже вызвали, — сказал капитан. — Оружие держите стволами вниз. Солдат не пугайте.

— Мы не пугаем.

Капитан посмотрел на ближайший грузовик. На двери темнели засохшие следы крови.

— Конечно.

Срочники продолжали смотреть настороженно. Больше всего их беспокоило наше оружие. Автоматы были в пыли, на стволах осел серый нагар. У Громова деревянное цевьё потемнело возле газовой трубки. Пахло от нас так, будто мы только что вышли со стрельбища, где провели несколько суток без перерыва, питаясь только сырым мясом.

Из расположения прибежали ещё солдаты. Видимо их подняли по тревоге. Они занимали позиции за воротами КПП, в заранее отрытых окопах. Никто не разговаривал. Они просто смотрели на машины, на пробоины и на бурые пятна внутри кабины. Минуты через три со стороны штаба подошла «Волга». Следом ехал армейский УАЗ. Из «Волги» вышли два офицера. Один — подполковник в обычной форме без портупеи, второй — майор в выцветшей полевой. Он подошёл к шлагбауму и сначала обратился к капитану:

— Докладывайте.

— Товарищ подполковник, к посту приехала группа вооружённых людей, документов нет. Требуют вас. Машины неизвестные, оружие…

— Всё правильно сделал.

Подполковник повернулся ко мне.

— Серёгин?