Страница 49 из 77
- Второй факт, - продолжил Добротнов. - Никанор изъял из полицейского архива ваши старые расписки. И сравнил их с утренним журналом назначений, который вы ведете для Авроры. Почерк не просто изменился. Прежняя владелица писала с чудовищными ошибками, путая буквы и расписываясь неровным крестом. Вы же пишете на латыни с изяществом университетского профессора. И третье - ваши хирургические навыки. Тот шов, которым мы вчера стянули разорванную плечевую артерию Емельяна... Этому не учатся по старым немецким книгам покойного мужа-лекаря в трущобах Заречья. Медицинский асессор, которого привлек следователь, прямо заявил в рапорте: в нашей Империи такую сосудистую пластику способны выполнить от силы три хирурга. И ни один из них не является женщиной-повитухой.
Платон замолчал, вглядываясь в мое лицо. Я держала спину ровно, не выдавая волнения, хотя внутри все туже стягивался холодный узел.
- Никанор готовит официальный рапорт на имя генерал-губернатора Златограда, - негромко закончил хирург. - Он обвиняет вас в шпионаже и устранении настоящей Зои. Он утверждает, что Особая Канцелярия князя Патронова укрывает опасную иностранную заговорщицу, использующую чужую личность для проникновения в дом министра. Такой ордер обойти силой оружия не удастся. Это будет политический крах для Мстислава.
Я медленно опустила кружку на подоконник. Нагретая глина приятно грела ладони, но мысли уже выстраивали схемы защиты.
- Логика следователя безупречна, - сухо констатировала я. - С его точки зрения картина складывается хорошо. Что вы предлагаете, доктор? Вы ведь пришли сюда не только ради того, чтобы зачитать мне приговор?
Платон сделал еще один шаг вперед, нарушая дистанцию. В его глазах я увидела не жалость и не дешевое мужское покровительство. Это было глубокое, почти фанатичное признание моего интеллекта.
- Я предлагаю вам законный выход, Зоя. Фиктивный брак.
Я не вздрогнула и не стала картинно задыхаться от возмущения, как сделали бы институтки его времени. Я лишь внимательно посмотрела в его серьезные глаза.
- Объясните юридическую сторону процесса, Платон.
- По законам нашей Империи, жена государственного профессора хирургии и члена Императорской медицинской академии автоматически приобретает статус личного дворянства, - его голос звучал быстро, но весомо. - Местные судебные ищейки и городские жандармы не имеют права прикоснуться к дворянке без личного соизволения Сената. Наш брак мгновенно аннулирует любые ордера Никанора. Его обвинения рассыплются в прах, потому что ни один судья не рискнет начать процесс против супруги профессора Добротнова по анонимному доносу из Заречья.
Хирург замолчал на секунду, словно взвешивая следующее признание.
- Месяц назад я получил официальное приглашение в Берлин, в клинику Шарите. Нам нужно уехать, Зоя. Мы обвенчаемся в небольшой приходской церкви на левом берегу сегодня же вечером. Мой экипаж готов, все документы выправлены. В Пруссии передовая медицина, там не смотрят на сословные предрассудки. Вы станете моим партнером, мы перевернем акушерство и хирургию. Ваш блестящий ум не должен сгнить в казематах Особой Канцелярии ради защиты политических интриг князя Патронова.
Я слушала его, и внутри меня росло колоссальное уважение к этому человеку. Это была не любовная интрижка, не попытка воспользоваться моим уязвимым положением. Это был вдумчивый, просчитанный шаг мужчины, который увидел во мне равного партнера по науке и решил спасти этот разум от государственной гильотины.
Берлин, Шарите. Работа в светлых, хорошо оборудованных операционных. Легальный статус, научные труды, уважение коллег и полная безопасность. Все то, о чем мечтала Вероника в своей прошлой жизни, когда брала на себя вину молодого хирурга и теряла карьеру. Это был идеальный, логичный выход из тупика.
Но перед моими глазами внезапно всплыл образ Мстислава Патронова. Его мокрые от дождя темные волосы, его жесткие пальцы на моих плечах во время ночного поцелуя на террасе. И его руки, покрытые темными брызгами в подвальной допросной.
Князь Патронов не предлагал мне безопасности. Он предлагал мне войну, в которой мы стояли спина к спине. И согласиться на предложение Платона сейчас - означало снова надеть маску, спрятаться за мужскую спину, сбежать от ответственности за Аврору, за Емельяна и за ту хрупкую, но настоящую связь, которая зародилась между мной и этим пугающим министром.
- Я ценю ваш поступок, Платон, - негромко произнесла я, глядя на его напряженное лицо. - На такое благородство способен далеко не каждый мужчина.
- Не нужно отвечать сейчас, Зоя, - мягко перебил меня Добротнов, забирая пустую кружку из моих рук. - Я уеду в город, подготовлю бумаги у нотариуса и вернусь к вечеру. У вас есть несколько часов, чтобы принять рациональное решение. Подумайте о своем будущем. О реальном будущем, а не об иллюзиях.
Он повернулся и уверенным, размеренным шагом направился к выходу из малой столовой. Дверь тихо затворилась за его спиной.
Я осталась стоять у окна, глядя на холодный туман, медленно поднимающийся от реки и окутывающий гранитные плиты двора. Мои пальцы машинально коснулись деревянной фигурки лисицы в глубоком кармане серого платья.
В коридоре раздался тяжелый, размеренный топот подкованных сапог личной гвардии Канцелярии. Время шло, и сухой стук капель солевого раствора в тишине лазарета казался неумолимым обратным отсчетом.
Дверь со стороны коридора прислуги негромко скрипнула. В столовую заглянул дежурный жандарм, вытянувшись по струнке.
- Госпожа Зоя, его светлость князь Патронов ожидает вас в своем кабинете. Прибыл курьер с первыми отчетами из городских казначейств.
Я сделала короткий выдох, поправляя белый фартук. Выбор стоял передо мной, холодный и острый, как хирургическая сталь, но работа не ждала.
- Иду, - коротко ответила я и направилась к выходу, готовая к новому раунду нашей общей игры.