Страница 44 из 77
Глава 20
Ожидание в темноте изматывает хуже тяжелой физической работы. Особняк Патроновых, лишенный электричества из-за утренней диверсии на генераторе, к вечеру окончательно выстыл. Тяжелые свинцовые тучи за окном давно сожрали остатки дневного света, и теперь коридоры освещались лишь тусклыми, чадящими керосиновыми лампами.
Я стояла в густой тени за портьерой в смежной комнате, стараясь дышать как можно тише. Исход четвертых суток после травмы всегда самый паршивый. Воспалительные медиаторы достигли пика. Отбитые ребра казались стянутыми тугими стальными обручами, отвечая тупой ломотой на каждое микродвижение. Жесткие корки на ободранных коленях неприятно терлись о хлопковую ткань серой юбки, стягивая кожу. Я была на ногах больше тридцати шести часов, поддерживаемая лишь адреналином и крепким чаем, но сейчас усталость начала брать свое.
Тонкий скрип дверных петель в спальне Авроры заставил меня мгновенно сбросить сонливость.
Стекло негромко звякнуло о край хрустального графина. Девчонка в накрахмаленном переднике замерла у прикроватной тумбочки, испуганно косясь на кровать спящей княжны, и торопливо потянула пробку из темного пузатого флакона. Она поняла, что утренняя доза поддельного тоника так и осталась нетронутой, и пришла компенсировать упущенное, заливая концентрат напрямую в питьевую воду.
Двое мужчин выросли из-за массивной чугунной решетки старого камина без единого шороха. Фрол ударил сбоку, намертво фиксируя запястье горничной, а Демьян синхронно зажал ей рот скрученным куском плотной ткани. Никакой театральной борьбы или разбитой посуды. Агенты тайной полиции работали с пугающей, механической точностью. Глаша лишь дернулась всем телом и обмякла в стальном захвате, выпучив глаза от животного ужаса.
Я переступила порог спальни, когда исход захвата был уже решен. Мои шаги по ковру скрадывала мягкая подошва растоптанных ботинок. Аврора даже не шелохнулась во сне - алкалоиды и снятый мышечный спазм погрузили ее измученный организм в спасительное забытье.
- Держи руку крепче, не дай ей разжать пальцы, - шепнула я Фролу.
Достала из глубокого кармана белого льняного фартука чистый носовой платок. Оборачивать ладонь тканью требовалось отнюдь не из брезгливости. Свинцовый сахар превосходно впитывается через микротравмы, а моя кожа после агрессивных утренних ванн с щелочью представляла собой одну сплошную саднящую сеть микроскопических царапин. Я аккуратно, за самое горлышко, извлекла смертоносный флакон из чужого потного кулака и закупорила стеклянную пробку.
Мстислав вошел следом. На его лице не отразилось ни грамма торжества. Глава Особой Канцелярии перевел тяжелый, немигающий взгляд черных глаз с флакона на трясущуюся прислугу.
- В мой кабинет ее, - приказал князь так тихо, что звук едва потревожил остывший воздух. - Через коридор для челяди. Ступайте.
Спустя десять минут мы находились в правом крыле особняка. Глашу бросили на ворсистый ковер прямо перед массивным столом министра. Мстислав не стал распускать руки, кричать или бить девчонку по лицу. Он просто опустился в свое кожаное кресло, сцепил длинные пальцы в замок и посмотрел на нее сверху вниз. Это ледяное, физически осязаемое давление было страшнее любых побоев. В комнате повисла давящая, свинцовая угроза.
- Имя связного, - ровно произнес князь.
Горничная зашлась в истеричном, захлебывающемся плаче. Она ползала по ковру, размазывая слезы и пыль по бледному лицу.
- Ваша светлость, милостивец... Я не знала, видит Бог, не знала! - заголосила она, сжимая кулаки на груди. - Господин следователь Никанор сказал, это просто зелье горькое! Чтобы плод незаконный вытравить и позор скрыть! Он грозился брата моего, Ваньку, на каторгу в Сибирь сослать... Сказал, бумаги подпишет, что Ванька казенный склад обокрал, если я каждый день по десять капель в питье не добавлю!
Я стояла у окна, скрестив руки на груди, и испытывала к этой рыдающей девке лишь глухое врачебное отвращение. Медицинская халатность, помноженная на трусость. Она спасала шкуру брата, методично отравляя беззащитную беременную пациентку. Незнание химического состава яда не отменяло факта ежедневного, хладнокровного соучастия в убийстве. За двадцать пять лет практики я насмотрелась на таких слабовольных исполнителей, которые своими действиями отправляли людей в могилу, а потом оправдывались незнанием.
- Следователь Никанор сейчас не имеет доступа к острову, - голос Мстислава оставался пугающе бесстрастным, словно он зачитывал сводку погоды. - Кто передавал тебе свежие флаконы на этой неделе?
- Водовоз городской! С кривым шрамом через подбородок! - всхлипывала Глаша, трясясь всем телом. - Он бочки на черную кухню привозит по средам и субботам. Он пузырек на дно пустого ведра кидал, а я забирала... Пощадите!
Князь медленно поднялся из-за стола. Свет единственной керосиновой лампы резко очертил жесткие углы его скул.
- В нижние камеры ее, - бросил он стоящим у дверей гвардейцам. - Изолировать в одиночную камеру. Пусть сидит в темноте и вспоминает каждую деталь, каждую встречу и каждый переданный грош. А я займусь городскими связными.
Когда охрана увела завывающую горничную, я направилась совершать вечерний обход. Осажденный особняк продолжал жить своей суровой, замкнутой жизнью.
В малой столовой, превращенной в полевой лазарет, пахло свежим озоном и чистым спиртом. Емельян лежал на огромном обеденном столе, укрытый двумя толстыми шерстяными пледами. Ректальная капельница с солевым раствором, установленная Платоном Добротновым, давала стабильные результаты. Я профессиональным жестом проверила пульс начальника охраны на сонной артерии - ритм оставался слабым, нитевидным, но ровным. Слизистая кишечника исправно впитывала жидкость, восполняя критическую кровопотерю от разорванной плечевой артерии.
Платон обнаружился в соседнем кресле. Столичный хирург дремал, вытянув длинные ноги и запрокинув голову. Его белоснежная рубашка без сюртука помялась, под глазами залегли темные тени, но он не бросил прооперированного больного.
Услышав мои шаги, Добротнов резко открыл глаза и инстинктивно подобрался.
- Гемодинамика стабильна, Зоя, - хрипло доложил он, потирая переносицу. - Ваша идея с капельным введением жидкости через прямую кишку буквально вытащила его с того света. Признаться, я собираюсь написать научную статью об этом методе, как только мы выберемся с этого острова.