Страница 42 из 77
Глава 19
- Мне нужна серебряная проволока. Сечением не меньше двух миллиметров, чтобы металл держал форму, но при этом хорошо гнулся в руках. И принесите кусок чистого пчелиного воска с кухни. У вас есть ровно три минуты.
Я произнесла это в узкую щель приоткрытой дубовой двери, глядя прямо в бесстрастное лицо главы тайной полиции.
Мстислав Патронов не стал возмущаться самоуправством, задавать глупые вопросы в духе "зачем тебе это понадобилось" или с раздражением звать нерасторопных лакеев. Его мозг, натренированный годами службы в контрразведке, работал без сбоев. Министр коротко кивнул, развернулся на каблуках и скрылся в полумраке коридора.
Через заявленные три минуты в мою выставленную руку лег тяжелый моток качественного серебра из его личных часовых запасов и аккуратный желтый брусок. Я бесшумно захлопнула створку и задвинула медную защелку, отсекая будуар от остального дома.
Глафира Старцева продолжала извиваться на широкой бархатной кушетке. Ее лицо, обычно надменное, застывшее и скрытое под толстым слоем дорогой светлой пудры, сейчас напоминало серую маску страдания. Из-за отсутствия жесткого мышечного каркаса, который десятилетиями заменял тугой китовый ус ее парадных платьев, гранд-дама казалась намного меньше и уязвимее своего статуса. Она судорожно подтягивала колени к животу, издавая сдавленные стоны. Острое ущемление тканей при пролапсе тазового дна - это мучительная, тянущая вниз агония, которая выжигает из сознания любые сословные предрассудки.
Времени на словесные утешения не оставалось. Медицина в экстренных ситуациях редко бывает милосердной на вид. Я быстро зажгла небольшую спиртовку, стоявшую на изящном туалетном столике. Мои пальцы, все еще стянутые сухостью после утреннего мытья в щелочи, решительно отмерили нужный кусок серебряной проволоки. Выбор металла был не случаен - серебро обладает естественными бактерицидными свойствами, что критически важно при работе со слизистыми.
Скрутив плотное, гладкое кольцо нужного диаметра, я взялась за воск. Топила желтые куски над ровным синим пламенем, аккуратно и щедро обмазывая серебро слой за слоем. Мне требовалось создать идеальную, скользящую поверхность без единой микроскопической зазубрины. Горячий воск неприятно обжигал подушечки пальцев, но я привычно игнорировала этот дискомфорт. Мои собственные травмированные ребра напоминали о себе куда навязчивее. Шел исход третьих суток с момента знакомства с кованым сапогом жандарма на брусчатке, и сейчас, когда адреналиновый шторм утренней перестрелки схлынул, тело требовало покоя. Любой наклон отдавался в грудной клетке острой резью. Дышать приходилось очень мелко, экономя воздух.
- Что вы... собираетесь делать? - прохрипела тетка князя, с животным ужасом следя за моими приготовлениями.
- Собираю вам надежный костыль, Глафира Андреевна, - сухо ответила я, щедро поливая готовый импровизированный пессарий чистым спиртом для дезинфекции и остужая его в чаше с прохладной водой. - Чтобы вы могли выйти из этой комнаты на своих ногах, а не на носилках. Потерпите. Сейчас будет очень больно, но потом мы сможем нормально поговорить.
Репозиция ущемленных органов требует грубой, выверенной физической силы и знания анатомии. Тетка глухо вскрикнула, до побеления костяшек впившись унизанными перстнями пальцами в бархатную обивку. Ее крупное тело рефлекторно выгнулось дугой, жемчужная нить на шее жалобно звякнула о деревянную спинку кушетки. Я действовала максимально быстро, устанавливая восковое кольцо в правильную физиологическую позицию.
Суровая механика сработала безотказно. Пессарий плотно встал в своды, беря на себя функцию утраченных мышечных связок и надежно фиксируя ткани таза.
Глафира тяжело рухнула обратно на подушки. Грудь в расшнурованном корсете судорожно вздымалась, ловя воздух, но уже через минуту ее расширенные от болевого шока зрачки сфокусировались на потолке. Режущая, невыносимая тяга вниз исчезла. Осталась лишь дикая мышечная слабость и странное чувство инородного тела внутри, к которому ей предстояло привыкнуть.
Я отошла к медному тазу в углу будуара, методично смывая с рук остатки липкого воска и резкого антисептика. Вода с шумом ударила в фаянсовую раковину.
- Поднимайтесь, - бросила я через плечо, насухо вытирая ладони чистым льняным полотенцем. - Я помогу вам зашнуроваться. Туго тянуть ленты не буду, сегодня вашим сосудам нужен покой.
Гранд-дама с трудом села, опираясь руками о край кушетки. Ее пальцы предательски дрожали, когда она пыталась поправить непослушные тяжелые складки темно-синего сукна. Я подошла со спины, игнорируя мерзкий треск струпьев на собственных ободранных коленях под серой юбкой, и начала методично продевать шелковые шнурки в металлические петли корсета.
- Сколько? - голос Глафиры прозвучал слабо, но в нем прорезались знакомые властные нотки.
- Что именно? - я завязала простой, не тугой узел на ее пояснице, оставляя пространство для диафрагмы.
- Сколько ты хочешь за свое молчание? - она медленно повернула голову, сверля меня потемневшим взглядом. - Я прекрасно знаю таких, как ты. Вы живете тем, что тянете деньги из чужих грязных секретов. Назови сумму, девка. Я щедро плачу за свой комфорт и свою репутацию.
Я обошла кушетку и встала прямо перед ней. Мой свежий, накрахмаленный белый фартук шуршал при каждом движении, резко контрастируя с ее темным, статусным нарядом.
- Вы плохо знаете таких, как я, сударыня, - ровным тоном начала я. - Оставим финансовые вопросы вашим управляющим. Нам нужно обсудить вашу физиологию. То, что я сейчас установила - это не чудесное исцеление. Это банальная механическая подпорка. Серебряный металл и воск в агрессивной биологической среде.
Глафира недовольно нахмурилась, явно не ожидая сухой медицинской лекции вместо наглого торга.
- Если эту конструкцию регулярно не извлекать, не санировать и не менять минимум раз в месяц, у вас начнутся тяжелейшие пролежни, - я намеренно сгущала краски, оперируя непреложными фактами. - А затем системное воспаление и летальный исход. Знаете, что предложат вам лощеные столичные профессора хирургии? Они предложат лечь в кровать до конца ваших дней. Или проведут калечащую операцию, процент выживаемости после которой ничтожно мал. Мужчины-врачи брезгуют такими патологиями.
Я выдержала паузу, давая ей осознать всю глубину ловушки. Тетка князя была женщиной прагматичной. Понимание отразилось на ее надменном лице пепельной бледностью.