Страница 32 из 77
- Вы отвратительно знаете законы Империи, Никанор, - слова князя падали в пространство коридора как гранитные надгробия. - Этот остров не является муниципальной собственностью Златограда. Это закрытая режимная территория ведомства Особой Канцелярии. Ваш городской ордер здесь стоит меньше, чем бумага, на которой он напечатан.
Следователь открыл рот, чтобы выкрикнуть очередную заученную фразу, но Мстислав не дал ему шанса вставить ни звука. Бюрократическая гильотина опустилась безжалостно, выверенно и точно.
- Согласно Уложению о наказаниях, параграф сорок второй, - продолжил министр, и каждое его слово вбивало гвоздь в крышку гроба этой диверсии. - Любое вооруженное лицо, пересекшее периметр государственной безопасности без ордера с личной печатью Императора, приравнивается к мятежнику и террористу.
Князь сделал неуловимое, короткое движение стволом револьвера, указывая на мертвого жандарма у своих ног.
- Он свой выбор сделал. А теперь слушайте меня внимательно, господа наемники. Если через десять секунд вы не бросите оружие и не покинете мой дом, вас будут судить не в городском суде с присяжными и дорогими, купленными адвокатами. Вас сбросят в мои подвалы на Литейном. Военно-полевой трибунал приговорит каждого из вас к повешению за государственную измену до наступления сегодняшнего заката. Время пошло.
В коридоре повисла оглушительная, мертвая тишина. Люди Лязгова затравленно переглянулись. Они были крепкими парнями из зареченских трущоб, нанятыми за щедрое вознаграждение, чтобы нацепить полицейскую форму и пугать кухарок. Но они не были фанатиками, готовыми умирать за чужую политическую интригу и уж тем более идти на виселицу по расстрельной статье. Одно дело - скрутить одинокую девку-повитуху, и совсем другое - воевать с главой тайной полиции на его личной территории.
Раздался первый металлический лязг - кто-то из задних рядов опустил тяжелую винтовку стволом вниз. За ним последовал второй.
- Вы ответите за это перед Сенатом, князь! - в бессильной злобе прошипел Никанор. Его астматичное дыхание сорвалось на свистящий хрип. Он понял, что юридически его переиграли вчистую, загнав в смертельную процессуальную ловушку. Карательная власть Мстислава оказалась прочнее грязных лязговских денег. - Мы уходим! К катерам, живо!
Топот кованых сапог начал торопливо удаляться в сторону парадной лестницы. Мстислав не стал стрелять беглецам в спины. Он прагматично выждал несколько долгих секунд, убедившись, что коридор пуст, затем сделал шаг назад в кабинет и захлопнул тяжелую дубовую створку. Медный поворотный механизм глухо щелкнул, намертво запечатывая засов.
Только после этого министр опустил оружие и обернулся ко мне.
Рассветный свет окончательно пробил серые осенние тучи за окном, безжалостно освещая последствия штурма. Идеальный, роскошный кабинет превратился в полевой лазарет. Дорогой паркет был залит густой, темнеющей лужей. Я сидела на коленях, тяжело и мелко дыша, стараясь не тревожить сведенные спазмом межреберные мышцы. Мои руки по самые локти покрывала липкая бурая корка, но пальцы мертвой хваткой фиксировали деревянную закрутку на плече раненого.
Взгляд Мстислава скользнул по моему порванному подолу, по окровавленному льняному фартуку и остановился на лице. В его черных глазах не было ни снисхождения к слабой, напуганной женщине, ни брезгливости лощеного аристократа. Он смотрел на меня как хищник смотрит на равного себе по выдержке партнера, который только что удержал тыл, пока он закрывал фронт.
Никаких глупых вопросов в духе дешевых романов о том, не ранена ли я, не последовало. Нам не нужны были слова утешения или пафосные рыцарские признания.
- Внешний периметр удержан, - сухо, как на военном докладе, констатировал князь, пряча револьвер в кобуру под жилетом. - Остатки моей ночной охраны сейчас зачищают спуск к реке и старую пристань. В дом они больше не сунутся.
- Я купила нам максимум один час, ваша светлость, - мой баритон прозвучал хрипло, но предельно четко. Я не стала тратить время на радость от спасения, врач во мне уже рассчитывал следующие клинические шаги. - Дальше начнется необратимый некроз тканей из-за пережатых сосудов, и мне придется просто отрезать ему руку.
Я перевела взгляд на бледного, покрытого холодной испариной Емельяна и снова посмотрела на министра.
- Мы остановили кровопотерю, но разорвана плечевая артерия. Его нужно немедленно переносить на ровную, жесткую поверхность, вскрывать рану, зажимать сосуд и шить. Здесь, на полу, я этого не сделаю. Мне нужен большой стол, максимальное освещение и три ведра крутого кипятка. Прямо сейчас.
Мстислав коротко, отрывисто кивнул, мгновенно принимая на себя роль администратора в этом кровавом хаосе.
- Малая столовая на первом этаже подойдет. Там длинный дубовый стол и широкие южные окна, - ответил он, направляясь к тяжелому бархатному шнуру звонка для вызова выжившей прислуги. - Я сейчас же пошлю верхового курьера в город за доктором Добротновым. Готовь свои инструменты, Зоя. Работа только начинается.
Я разжала сведенные судорогой пальцы на здоровой руке и потянулась к разорванному воротнику Емельяна, морально готовясь к тяжелой транспортировке. Впереди нас ждала суровая, изматывающая хирургия без наркоза.