Страница 74 из 83
— Ты о чем? — снежная драконица постеснялась спросить, а уж не заболела ли часом девушка, раз в глазах у нее стало двоиться. Оливия была на сто процентов уверена, что никакого брата у Рокаэля не было. Его родители умерли еще когда он был совсем маленьким. О причинах гибели она ничего не знала, ей было известно только то, что оба родителя ее мужа были воинами, и поэтому сам ребенок вырос среди настоящих мужчин. Его воспитывал Большой Вон, известный раннее воин, который и научил сына своего друга всему, что знал. Иногда у Вона были женщины, но они быстро сменялись, поэтому Рокаэль, можно сказать, и не имел матери. Так о каком брате речь? Или то, что знает о нем Оливия неправда? Но она привыкла верить отцу, рассказавшему её все это, поэтому сейчас склонялась к вервии, что Миларе просто показалось. — О, ты мне не веришь, — девушка прищурилась, а потом схватила Оливию за руку и потянула. — Пошли, сама увидишь! Надеюсь.. Последнее слово она произнесла тихо, но так уверенно, что заинтриговала дочку снежного лорда. Девушки чуть ли не бегом добежали до двери спальни Рокаэля и Милара показала туда. — Что, там их двое? — шепотом спросила Оливия. — Да нет же! Ты просто убедись, что он там и пошли дальше! — в нетерпении Милара переступала с ноги на ногу и постоянно поправляла платье на груди. Дверь сама открылась и на пороге с усталой улыбкой замер Рокаэль. — Что‑то случилось? — У тебя есть брат близнец? — с ходу задала вопрос Оливия, чтобы закончить всю эту беготню здесь и сейчас. Удивлению на лице мужчины не было предела. А вот Милара недовольно притопывала, в ответ на то, что никакого брата быть не может, а потом решила настоять на своем: — А вот пойдемте за мной, и я все покажу! — упрямство не было свойственно девушке, но сейчас почему‑то она не могла отказать себе в том, чтобы доказать, что ей не показалось. Возможно, она училась отстаивать свое мнение прилюдно, а возможно, это был маленький одиночный бунт. Но чем бы это ни было, троица под настойчивые речи девушки спускалась вниз. Скучать по другому человеку было так необычно, что Рокаэль сначала толком не разобрал, что же это за чувство, как жужжащий шмель, не дает ему ни на чем сосредоточиться. Как назло со всех сторон наваливались события, и он не мог позволить себе что‑то большее, чем быстрый поцелуй или теплая улыбка жены. У него не было времени задуматься над тем, почему в ее глазах при взгляде на него застывали непонимание и немой вопрос. Рокаэль пообещал сам себе, что с удовольствием поможет ей снять всю тревогу и напряжение сегодняшним вечером, когда, наконец, снимет форму и примет душ. Вряд ли он нужен ей пропахший тюрьмой, допросами и потом. Но его мечты так и остались мечтами. Под дверь застыли двое и судя по девичьим голосам, они не осмеливались войти. Внутри что‑то подсказало — одна из них его Оливия, и он в два шага добрался до двери и тем самым, как оказалось, открыл еще одной проблеме. Его якобы брат — близнец. Нет, ну надо такое? Его жена бросала на него странные взгляды, а ее рука в его ладони сначала постаралась выскользнуть, но когда Рокаэль ей не дал этого сделать — замерла, а потом сжала в ответ изо всех сил и не выпускала.
С Оливией что‑то творилось и он выяснит что именно, как только сбегает вниз с этой парочкой. И, конечно же, никакого близнеца там не будет. В холле замка ожидаемо Милара покрутилась вокруг себя, поохала, повертела головой по сторонам, но никого не нашла, кроме пары снежных драконов, торопящихся на доклад о приезде отца Маркеля. — Как быстро, — он получил краткий отчет от воина и похлопал того по плечу. Тот сжался, как будто ожидал удара и рука Рокаэля застыла в воздухе. Оливия сжала его руку с такой силы, что он испугался за ее состояние. Ее глаза были круглыми, как блюдца и в них застыл ужас. — Ты почему сжался? — не упуская возможность прояснить неясное, Рокаэль спросил напряженно застывшего воина. — Ничего, наставник! — словно вспомнив, что он защитник, он вытянулся в струнку и постарался твердо взглянуть в глаза Рокаэлю. Но постараться это одно, а вот сделать так, чтобы это получилось на самом деле и тебе поверили — другое. Вот и Рокаэль не поверил ему, но не стал задерживать, махнув рукой. Сейчас все равно тот ничего не скажет при девушках, уж лучше он отловит этого воина и тогда добьется от него ответа на вопрос: 'Кто же это рукоприкладствует?' Как можно быть таким разным? Оливии казалось, что Рокаэль смотрел на мир разными глазами в разный период времени. Но как это объяснить? 'Брат — близнец..' — вспомнилось вдруг девушке, и внутри загорелся огонек надежды. На свете же нет ничего не возможного, и если она не знает, то это не значит, что этого не может быть! Но в холле его не было, а был снежный дракон, лишь подтвердивший догадки девушки о том, что Рокаэль изменился. Но как? Когда? Или он был всегда таким и скрывал? 'Да нет же!' — сердце и слышать не хотело об этом. Со стороны открытых дверей замка послышался жуткий переполох, и Рокаэль первым выскочил на улицу и замер на ступенях. Толпа народу на небольшой площади перед замком замерла. В глазах присутствующих снежных драконов застыл шок, а глаза огненных горели жаждой мести. А в эпицентре этой толпы, на голом пятачке брусчатки лежал отец Маркеля, а над ним возвышался с клинком еще один Рокаэль. Милара сзади взвизгнула, все повернулись и на лицах всех, как на одном, застыло неверие. Они переводили взгляд с одного Рокаэля на другого, а сами мужчины не сводили глаз друг с друга.. Рокаэль внутренним чутьем сразу понял, кто стоял перед ним. Кто посмел выдавать себя за него, кто так расчетливо вонзил лезвие клинка в плоть отца. Маркель. Скоро его имя станет отождествлением с предательством. Честь воина неоспорима, и если кто‑то посягает на нее — платит кровью. С такими не вступают в законные поединки, не назначают время и час. С ними решают все на месте, иначе они предадут еще дважды. — Их двое? — Личина! — Кто из них кто? Толпа отмерла. Толпа делала предположения. Толпа предвкушала. Одна Оливия положила руку на плечо и легонько сжала, с облегчением прошептав: — Я знала, знала. И эти слова для Рокаэля были важнее всего. Если она, пусть даже одна, верила в него, он мог заставить поверить и всех остальных. Это был как неограниченный источник силы, придающий душевный подъем, несмотря на все невзгоды. Оливия стала его душой, без которой он — как неживой.