Страница 75 из 83
Рокаэль кинул победный взгляд на свое жалкое подобие и столкнулся с бирюзовым взглядом, полным гнева, зла и.. боли? Выпад руки.. и его собственный кинжал из арсенала летит прямо в грудь Оливии. И только бросившись наперерез, стремясь закрыть собой, Рокаэль понял, почему видел боль. Маркель понял, что Оливия не достанется ему никогда и решил утащить ее с собой в мир мертвых.. Не ему, так никому. Лезвие вошло в упругую сталь мышц, но что эта сталь может против лезвия клинка? Только податливо пропустить, плотно обняв металл. Рокаэль получал ранения и не раз, бывало и в спину, как сейчас, и понимал, что сегодня ему дико повезло — у него не было пробито ни легкое, не было задето ничего важного. Только адская боль, но и она отошла на второй план, так как враг все еще стоял на ногах. Снежный дракон был силен и физически, и духовно, но даже он не смог разогнать тьму, накрывающую его с головой и шум в ушах, мешающий услышать душераздирающий крик Оливии. Прожив долгую жизнь, он повидал многое. Несколько веков сменили друг друга на его глазах, делясь своей мудростью и знаниями, ошибками и совершенными поступками. И да, он не был идеальным. Пожилой мужчина прекрасно понимал, что совершил много черных дел, неблагородных и недостойных поступков. Но в какой‑то момент своей жизни он осознал это, принял, и решил действовать по — другому. Не поменяться или стать иным — это невозможно. А потихоньку, шаг за шагом придерживаться другого направления и в итоге стать чуть лучше. И отец смог узнать того, кто поднял на него руку. Своего сына он бы узнал везде и всегда, в любом виде и в любой личине. Так похожий на мать, и одновременно, такой противоположный внутри. Когда‑то ему казалось, что из его сына вырастет зазнайка, неженка, и он видел в нем доброту и отзывчивость своей жены. Стремление к общению, несмотря ни на что. Но тогда ему было слишком тяжело общаться с ним. С тем, кто отправил в мир иной свою мать. 'Ребенок не виноват. Он ее и твое продолжение' — говорили ему. — 'Люби его за двоих' Но он не мог. Не мог видеть такие же глаза, как у любимой. Так горячо любимые прямые брови. Его сердце обливалось кровью от воспоминаний, и сын рос практически без отца. И когда отец получил клинок от собственного сына, то подумал, что это разумное возмездие. Но на его беду клинок попал в плечо, сшибив с ног, но оставив в сознании. Наверное, Создатель хотел показать, кого он вырастил собственными руками, не давая забыться в спасательной темноте. И отец Маркеля смотрел, как его единственный сын в личине снежного дракона кидает нож. И он понял, что в этом броске повинен и он сам. Что сейчас ни в чем неповинная девушка пострадает и по его вине тоже. Ведь этого монстра он сотворил своим отношением, своим невниманием, своим разрывом в желаниях не видеть его и сделать идеального наследника. Рокаэль закрыл дочку снежного дракона, но сам упал на землю, не устояв после ранения. Единственный, кто мог легко остановить его сына. Или не только снежный мог это сделать? Это было самое тяжелое решение в его жизни. Отягощенное чувством вины, выбором между одной жизнью и жизнями многих, отцовскими запоздалыми чувствами, оно тяжелым камнем повисло на шее.
И с трудом вытащив кинжал из плеча, отец кинул нож в своего ребенка, в свою плоть и кровь, в свое продолжение. Для того, чтобы все остальные жили спокойно. И после, перед тем как закрыть усталые глаза, он молил Создателя, чтобы умереть вслед за сыном. Ведь с таким камнем на душе будет практически невозможно жить.