Академия «Чёрный тюльпан»

Глава 18 Розы Берле

Глава 18 Розы Берле

Год спустя.

Снег сыпался с неба на шерсть волка, плечи, уши, оседая плотным слоем. Ден и забыл уже, когда последний раз принимал вновь человеческий облик. Да, и не было в том нужды: люди хрупки, но иногда, бессонными ночами он до сих пор вспоминал чёрные локоны, да вздёрнутый носик.

Он шёл по заснеженной опушке медленно, оставляя огромные следы. Тихо перебирая лапами, пристально следя за своей жертвой.

— Вот и он…

— Крупный какой… — Донеслось до волчьих ушей, и лапы сами понеслись подальше отсюда.

Однако сегодня надоедливые браконьеры прихватили с собой парочку хаски — собаки отчаянно догоняли волка. Дену не хотелось причинять им боль, поэтому он сорвался с места так быстро, как только мог, заключая себя в магическое укрытие.

В тот же миг лапа зацепилась за коварную корягу. Мир перевернулся.

Волк покатился кубарем вниз по склону, ударяясь о промозглый снег, пока не замер у подножия холма в оставленной кем — то яме.

Боль в боку была терпимой, но пульсирующей.

Одна из собак быстро нагнала его, победно уселась в паре шагов от волка, и завыла что есть мочи. Серебристая шерсть Дена поблескивала на солнечных лучах. Он не делал попыток приблизиться, лишь медленно поднялся на лапы, взгляд вгрызся в голубые глаза хаски.

Инстинкт требовал защищаться. Магия всколыхнулась внутри, и собака как — то странно замотала головой, но ещё скалилась.

Магия Дена не заставила себя долго ждать: он лишь слегка качнул головой, но по голове ударило молотом. Голубые глаза собаки стали двумя бездонными дырами, животное встало на дыбы, мохнатое тело скрылось в красной мантии.

Молот в голове Дена ударил снова, и парень обмяк, последнее, что он увидел — это завораживающее лунное свечение.

Очнувшись, Ден обнаружил себя в человеческой личине. Его исполинская фигура распростёрлась на полу, где стояли стол да стул, чьи железные подлокотники были усыпаны рунами, которые слабо пульсировали, ожидая нового преступника.

За столом восседала тёмная мужская фигура в чёрном тяжёлом плаще.

Ден попытался коснуться разума человека, но внутри он наткнулся на нерушимую стену, с которой столкнувшись, себя придётся собирать по частям. Парень отшатнулся, перебирая в памяти события и людей.

— Чему обязан визитом, Инквизитор?

Мужчина откинулся в кресле, и на одну часть его лица упал свет: на одном глазу Инквизитора зрачок казался шире, он будто не успевал подстраиваться под свет, из — за чего взгляд казался раскосым и диким.

— Я впечатлён, мальчик.

Ден пожал плечами: — не вы один, зачем я здесь? Я задержанный?

— Никоем образом, напротив, я хочу дать тебе возможность реализовать свои навыки.

Ден промолчал.

— Довольно скитаться, да глодать объедки, для тебя есть приют.

— Приют мне одиночество, да бескрайний лес. — Быстро ответил Ден.

— И что потом? Смерть от голода или от руки браконьера?

— Пусть.

Инквизитор наклонился всем телом вперёд, и вся его фигура снова оказалась в тени: — Быть одному очень опасно, всегда лучше примкнуть к стае. Я предлагаю тебе место на равных.

На равных — промелькнуло в голове у парня. Слово было в новинку, чем — то очень далёким и не осязаемым. Казалось, новое слово похоже на размерный ряд совершенно разных футболок — какую бы ты не одел, она всегда будет слишком мала, или велика. Но парню отчаянно хотелось, наконец, найти ту, которая будет в пору.

Инквизитор прищурился и кивнул: — Именно. Она ждёт тебя именно здесь, Денис.

После нескольких минут молчания, Ден подал голос:— что от меня требуется?

— Быть мне надёжным телохранителем, несокрушимой силой и достойным приемником.

Парень замешкался, но быстро подсобрался, скрывая страх: — ищейка.

Инквизитор кивнул.

— Я так понимаю — у меня нет выбора.

— Ты не задержанный, а значит воля твоя — хочешь, вернись в лес, а хочешь, возрасти до моего уровня, и стань судией, вершителем, правителем.

— Палачом…

— Ты уже стал им, ты и есть палач для двух ни в чём неповинных жизней, не так ли? — Инквизитор наклонился в сторону и его янтарный глаз заглянул в самую душу парня.

Ден промолчал, пряча глаза.

— Я не виню тебя. Мы часто принимаем решения вопреки чему — то или ради, не понимая всей ответственности и последствий. — Инквизитор кинул один короткий взгляд куда — то совсем в другую сторону, будто в этой комнате был ещё кто — то.

Сердце парня сжалось, когда он вспомнил черноволосую девчонку: — у меня есть одно дело.

— Ты здесь не заложник, иди, если того желаешь, но знай — моё предложение бессрочно.

Ден поднялся на ноги, Инквизитор стукнул тростью и в эту же секунду дверь распахнулась.

Инквизитор достал из кармана маленький камешек тёплого янтарного цвета, протянул его Дену, и сказал: — когда надумаешь, поклянись символу постоянства в верности, и ты тут же окажешься в моей обители.

Больше не колеблясь, Ден взял камень, и последовал за фигурами в красных мантиях.

В огромной залитой светом мастерской с высокими арочными потолками, я умело вывожу кистью красивый мужской подбородок, хотя на подиуме для натурщиков расположилась угловатая фигура молодой шатенки.

Позади, до сих пор не привыкшая к плотному специфическому запаху краски громко чихает Алла.

— Будь здорова, — говорю я, не отвлекаясь от своего занятия.

Казалось, въевшийся запах искусства навсегда стал призрачным духом мастерских академии Штиглица.

— Прошу прощения. — Тихим смущённым голосом воркует Алла.

Кисть сама выводит светлые волосы, которые в свете лучин отливали серебром; широкие плечи; серую рубашку, закатанную по локоть; татуировку медвежьей морды.

Где ты сейчас? Обо мне вспоминаешь?

Лицо Дена оказалось совсем близко. Непослушная чёлка в который раз упала на лоб, мужественные черты лица, чёрные, цвета бездонного озера глаза. Наши губы едва коснулись друг друга…

От воспоминания становится жарко, щёки мгновенно покрывает розовая краска.

Внезапно, в нос ударил запах озона, я отрываюсь от мольберта, и мне становится не по себе, потому что изумлённые взгляды учеников устремлены над моей головой.

Закинув голову, я вижу, перед своим лицом витающее облачко эфемерного воспоминания.

Я пытаюсь скрыть магическую трансляцию, но вместо этого воспоминание лишь становится ярче, а из стен, увенчанных лучшими работами учеников, послышались детские голоса:

— Любовнички…